Get Adobe Flash player
    Краеведение

    Хронология легенды

    Малоизвестные факты, предшествующие созданию Т34



    Беседуя в начале 1970-х годов с группой московских инженеров, находившихся в командировке на заводе имени Малышева в Харькове, Александр Александрович Морозов - в годы Великой Отечественной войны главный конструктор харьковского завода № 183 им. Коминтерна, в дальнейшем главный конструктор Харьковского завода имени Малышева и руководитель Харьковского КБ машиностроения, названного впоследствии его именем, - сказал: «Я готов рассказать вам всё о танке Т-34, но начиная с 1940 года». Попробуем восстановить последовательность событий, которые были связаны с созданием легендарного танка, за тот период, о котором А. А. Морозов не мог рассказывать даже спустя 30 лет.

    1929 год

    К началу 1929 г. в Красную армию поступили первые серийные советские танки. Благодаря им начинающие танкисты РККА познавали особенности взаимодействия с пехотой, а артиллеристы и пехотинцы осваивали новую для себя специальность — противотанковую оборону. Это было результатом выполнения принятой 2 июня 1926 г. командованием РККА и руководством Главного управления военной промышленности (ГУВП) трехлетней программы танкостроения. Одним из предприятий, обеспечивающих серийное производство боевых машин по этой программе, был Харьковский паровозостроительный завод (ХПЗ) им. Коминтерна. Коллектив завода получил определенный опыт ремонта зарубежных трофейных танков еще в 1920 — 1923 гг., когда завод отремонтировал около 30 трофейных машин. С 1924 г. на заводе серийно изготавливались гусеничные тракторы «Коммунар», разрабатывалась конструкция более мощного и совершенного трактора «Коминтерн». С 1925 — 1926 гг. началось внедрение в паровозо- и котлостроение газо- и электросварки. За эти годы выросли кадры рабочих, руководителей, конструкторов, металлургов, технологов. В 1928 г. начались проектные работы по опытному танку А-12 (Т-12). Специализация ХПЗ была определена в 1929 г. постановлением Совнаркома СССР об организации на заводе танкового производства. Было создано танковое специальное конструкторское бюро (СКБ), в тракторном цехе создан участок сборки танков, начаты проектные работы по танку Т-24. В качестве исходных образцов для проектно-конструкторских работ были использованы трофейные танки, оставшиеся после Гражданской войны.

    15 июля. Принято постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О состоянии обороны СССР». В нем указывалось: «РВС СССР усилить взятый темп работ по усовершенствованию техники Красной Армии. Наряду с модернизацией существующего вооружения, добиться в течение ближайших двух лет получения опытных образцов, а затем и внедрения их в армию, современных типов танков, бронемашин и прочее, для чего считать целесообразным всемерное использование заграничного технического опыта и помощи, а также приобретение наиболее нужных опытных образцов».

    18 июля. Состоялось заседание РВС СССР, на котором была утверждена «Система танко-тракторного и авто-броневого вооружения Рабоче-Крестьянской Красной Армии».

    По распоряжению ЦК ВКП (б) вместе с другими «парттысячниками» первых наборов (выдвиженцами из рабочей среды, направляемыми в высшие технические учебные заведения с целью замены старых специалистов) М.И. Кошкин, в возрасте 30 лет, направлен на учебу в технологический институт. Парттысячники, которые составляли основную массу первых наборов, мало напоминали студентов в привычном поминании этого слова. У этих уже вполне зрелых людей за плечами были и гражданская война, и большой трудовой стаж. На первом курсе Кошкин добивается перевода в Ленинградский индустриальный (затем политехнический) институт на факультет «Автомобили и тракторы». Производственную практику будущий инженер-механик по конструированию автомобилей и тракторов проходил на Горьковском автозаводе. Но еще во время гражданской войны, когда М.И. Кошкин воевал на бронепоезде в составе железнодорожных войск, у него возник интерес к бронетехнике. В период преддипломной практики он работал на Ленинградском машиностроительном заводе, в опытно-конструкторском отделе, занимавшемся проектированием опытных образцов танков. В конструкторском коллективе не раз бывал С.М.Киров, который уделял первоочередное внимание развитию промышленности Ленинграда и лично контролировал ход производственных процессов на предприятиях. По окончании преддипломной практики Кошкин обратится к Кирову с просьбой после окончания института дать ему возможность продолжить заниматься проектированием танков, несмотря на то, что руководство «ГАЗа» вышло с ходатайством в Наркомат тяжелой промышленности о направлении Кошкина после окончания вуза на автозавод. Просьба Кошкина была удовлетворена. После завершения учебы в 1934 году М.И. Кошкин приступает к работе в КБ ленинградского машиностроительного завода, которому 9 июля 1935 года было присвоено имя Сергея Мироновича Кирова, убитого 1 декабря 1934 года.

    На заседании коллегии Главного управления военной промышленности (ГУВП) под председательством Г.К. Орджоникидзе (партийное прозвище Серго) был заслушан доклад начальника военно-технического управления РККА И.А. Халепского, вернувшегося из ознакомительной поездки по странам Европы и Америке. Докладчик представил сравнительные характеристики танков отечественной разработки и техники иностранных государств. В докладе было выявлено отставание уровня танков, состоящих на вооружении РККА, от образцов передовых капиталистических государств. Стало ясно, что качество боевых машин должно было доведено до уровня передовых мировых образцов. Срочно требовались корректировки в объеме выпуска советских танков и их конструкции. Выступивший затем конструктор С.А. Гинзбург доложил о состоянии дел по проектированию танка сопровождения, танкетки и маневренного танка. Итогом коллегии стал вывод о том, что срок разработки всех отечественных танков не выдержан, их тактико-технические характеристики (ТТХ) не соответствуют заданным, а по исполнению рассмотренные танки не могут выпускаться серийно, так как наши танковые конструкторы не имеют нужного опыта. Кроме того, отечественная тяжелая промышленность испытывает острый дефицит кадров, станочного парка и инструмента.

    5 декабря. Комиссия под председательством наркома тяжелой промышленности Г.К. Орджоникидзе приняла решение об обращении к зарубежному опыту, который виделся в приглашении в СССР зарубежных конструкторов и направлении за границу лучших представителей военного ведомства и промышленности для приобретения образцов танков, артгягачей, а также конструкторской документации и получения технической помощи по вышеуказанным объектам.

    1930 год

    C целью закупок образцов бронетанковой техники из СССР за рубеж было направлено несколько делегаций, возглавляемых начальником инженерно-конструкторского бюро по танкам С.А. Гинзбургом и начальником недавно созданного Управления механизации и моторизации (УММ) РККА И.А. Халепским. Наиболее интересной для СССР страной стала Великобритания — мировой лидер по производству бронетанковой техники тех лет, где членами комиссии рассматривались модели современной техники и условия приобретения конструкторской документации. Было закуплено несколько образцов машин, в частности, по требованию М.Н. Тухачевского было приобретено несколько танкеток, так как вся зарубежная военная литература того времени склонялась к мысли, что именно танкеткам предстоит вскоре заменить кавалерию. Кроме Великобритании, советская закупочная комиссия посещала также Германию, Чехословакию, Францию и Италию, причем в последней был подписан протокол о намерениях разработки тяжелого позиционного танка, но дальнейшего развития эти планы не получили. Во Франции и Чехословакии были произведены закупки автомобилей и мотоциклов. Танков же, отвечавших требованиям танко-тракторно- автоброневооружения, в указанных странах обнаружено не было.

    Колесно-гусеничный танк Christie M1928

    В поездке в Америку советской делегации предполагалось ознакомиться с танками ТIЕI фирмы «Канингэм» (Cunningham) и рассмотреть возможность их покупки. Однако, как выяснилось, эти машины обладали более чем скромными тактико-техническими характеристиками. Кроме того, цена оказалась значительно выше ожидаемой, а требования фирмы — закупить минимальную партию в 50 машин с 50%-ной предоплатой оказались абсолютно неприемлемыми. Поэтому все дальнейшие переговоры с фирмой «Канингэм» были прекращены в одностороннем порядке. После этого начальник УММ РККА решил ознакомиться с танками американского конструктора Уолтера Кристи — последний широко рекламировал свои скоростные образцы, рассчитывая получить военный заказ. Весной 1930 года состоялась первая встреча И.А. Халепского и сопровождавших его членов комиссии Н.М.Тоскина и В.Д.Свиридова с Кристи, который продемонстрировал представителям СССР свою новейшую разработку - колесно-гусеничный танк М.1928.

    Уолтер Кристи демонстрирует свой танк Christie M1931

    В сконструированных Кристи машинах была заложена революционная для рубежа 20-30 годов идея колесно-гусеничного танка, обладающего высокой оперативной подвижностью. Первую машину такого типа изобретатель построил еще в 1919 году. Безусловной заслугой Кристи явилось то, что он первым воплотил в танке идею гармоничного сочетания трех его основных качеств: подвижности, огневой мощи и защищенности. Первыми оценили изобретение талантливого конструктора не его соотечественники, а инженеры СССР, наладившие впоследствии массовый выпуск колесно-гусеничных машин.
         Смена хода производилась за 15 минут. При движении на гусеницах ведущей была задняя колесная пара, приводимая в движение звездочкой гусеничного хода через надеваемые цепи. При движении на колёсном ходу передняя пара колёс была управляемой по автомобильному типу, при этом гусеницы укладывались на надгусеничную полку и закреплялись ремнями.
         Ходовая часть танка, обеспечивающая движение с высокой скоростью как на гусеницах, так и без них, была спроектирована на основании изобретенной Кристи конструкции подвески – каждое колесо оснащалось мощной вертикально установленной пружиной, расположенной между двумя бортовыми листами корпуса и связанной с катками через качающиеся рычаги. Такая схема впоследствии получила наименование “подвески Кристи”. Танк имел двойные борта (наружный броневой, внутренний из обычной стали), между которыми располагались элементы подвески и бензобаки.
          Руководитель советской делегации начальник УММ РККА И.А. Халепский являлся человеком незаурядных способностей и сильного характера, умеющим быстро ориентироваться в обстановке. Он принимает решение о приобретении у Кристи двух танков М.1931, представлявших собой усовершенствованный вариант модели М.1928. Основной причиной покупки танка «Кристи» послужило прежде всего предоставление фирмой технической помощи, передача всех производственных чертежей и технологического процесса производства танка. Дж. У.Кристи выразил также готовность прибыть в СССР сроком на два месяца для консультаций и организации производства. Кроме того, фирма предоставляла возможность советскому инженеру работать на заводе в Рауэй (США).

    28 апреля. Между фирмой "U.S. Wheel Track Layer Corporation" и "Amtorg Trading Corporation"- фирмы представлявшей интересы СССР в США (поскольку дипломатических отношений между двумя странами тогда не было), - заключен договор на покупку "двух военных танков". СССР заплатил $60 000 за «два военных танка», $4000 за «запасные части к купленным танкам» и $100 000 лично конструктору Кристи — за продажу прав на производство, передачу патентов и услуг по техническому содействию. Согласно этому договору оговаривались "права на производство, продажу и использование танков внутри границ СССР сроком на десять лет".

    Июнь. Прибыв из Америки, начальник УММ РККА И. Халепский представил в РВС СССР подробный отчет о заграничной командировке. О танках Кристи в нем говорилось следующее: «Принимая во внимание, что танк Кристи по своим скоростям перекрывает все танки в мире, … мною предлагается на текущий 1930 - 1931 год дать задание промышленности построить не менее 100 танков типа Кристи».

    14 июля. Для контроля за выполнением заказа в США вновь прибыл один из представителей комиссии Халепского (она вернулась в СССР в конце мая) член научно-технического комитета (НТК) УММ РККА Н.М. Тоскин. Посетив завод Кристи, он направил в Москву 127 листов чертежей, а также сообщил, что «сам Кристи собирается прибыть в Москву вместе с танками, сборка которых уже ведется». Сам Тоскин оставался в США для приемки танков и их отправки в СССР.
    Однако выполнить заказ в 4-месячный срок (к началу сентября) Кристи так и не смог. Лишь в середине декабря 1930 года в районе Рауэй начались испытания двух танков, получивших обозначение М.1931.

    9 августа. В Москву из США доставлены купленные у Кристи чертежи М.1931, их передали в Главное конструкторское бюро орудийно-арсенального треста (до этого оно занималось проектированием танков МС-1, Т-12, Т-19 и т.д.) для переработки и подготовки рабочей документации.

    21 ноября. На заседании РВС СССР окончательно принимается решение о развертывании производства танков Кристи в Советском Союзе. При присвоении машине индекса слово взял И. Халепский, который сказал следующее: «Поскольку танк американца Кристи не отвечает требованиям «Системы танко-тракторно-автоброневого вооружения» и на вооружении не принят, во избежание путаницы армейского обозначения (литер «Т») ему не присваивать. Более разумным представляется присвоение ему двухбуквенного обозначения «СТ» — скоростной танк, или «БТ» — быстроходный танк».

    Декабрь. После сборки и испытаний две опытные машины из Нью-Йоркского порта были отправлены в СССР. Американский конструктор не до конца выполнил условия договора - танки, отправленные в СССР, не имели башен, а комплект чертежей был не полным. Поэтому при расчетах с Кристи удержали 25000 долларов. Это обстоятельство привело к «охлаждению» отношений между советскими представителями и американским конструктором - он отказался от поездки в СССР и не выполнил пункты договора о предоставлении всех изменений, вносимых в конструкцию танка.

    1931 год

    Прибывшие в начале 1931 г. в Советский Союз машины подверглись тщательным исследованиям и испытаниям группой УММ РККА. Многочисленные делегации руководящего состава РККА знакомятся с экземплярами «Оригинал-1» и «Оригинал-2». Динамические характеристики танка очень понравились военным. Фантастическая скорость, огромный запас хода по сравнению с тихоходными МС-1 и Т-26, БТ был словно танк из будущего. Недостатки танка на фоне его плюсов казались просто мелочами.
         Но несмотря на ряд положительных качеств, таких, как высокая оперативная и тактическая подвижность и относительная простота производства, уже в процессе испытаний первых опытных образцов быстроходного танка выявился и ряд серьезных как конструктивных, так и производственных недостатков. Дело в том, что приобретенные у Дж.У.Кристи танки были еще "сырыми" и, по сути, являлись лишь опытными шасси, собранными в единичных экземплярах небольшой группой высококвалифицированных американских рабочих с использованием особо качественных материалов (сталь, дюралюминий, каучук и т.п.).

    Танк Кристи М1931, доставленный в СССР

    При постановке танков Кристи на серийное производство новые машины оказались недостаточно технологичными, так как требовали рабочих высокой квалификации, которых в начале 30-х гг. в нашей стране еще не хватало. Да и многие необходимые компоненты для производства танков, например броневая сталь и износостойкие материалы (сталь для траков гусениц, резина для бандажей катков, ферродо для дисков сцепления и т.п.), в этот период еще только создавались.

    26 января. И. Халепским направлено письмо-распоряжение С. Гинзбургу, касающееся вопросам использования закупленной за рубежом техники. В нем, в частности, говорится: «...по имеющимся в штабе агентурным данным,... польское правительство ведет закупки образцов 10-тонного быстроходного танка типа Кристи и усиленно готовится к их массовому производству... Тов. Ворошилов, тов. Эйдеманн и тов. Тухачевский согласны, что используя английско - французскую помощь поляки в состоянии сделать уже к концу текущего года до 100 шт. средних танков типа Кристи... В следующем году они могут удвоить это число... Это может дать им в руки большие козыри с точки зрения использования бронесил, которыми они не преминут воспользоваться, так как танки типа Кристи... как нельзя лучше подходят для ведения маневренной войны на просторах СССР... Таким образом, Совет счел целесообразным... рассмотреть вопрос о принятии на вооружение КА вышеозначенных иностранных танков и начать их выпуск немедленно как они есть — не дожидаясь окончания опытных работ, чтобы при необходимости нанести отпор возможной агрессии...»

    13 февраля. Постановлением РВС СССР танк Кристи приняли на вооружение Красной Армии под индексом БТ-2.

    17 мая. По приказу народного комиссара по Военным и Морским делам начальник УММ РККА составил план выполнения решений правительства по организации производства «БТ» (танка «Кристи») на Харьковском паровозостроительном заводе им. Коминтерна.

    21 мая. Заместитель председателя Высшего совета народного хозяйства СССР (ВСНХ) Павлуновский подписал приказ № 73, в котором говорилось: «В целях обеспечения организации на ХПЗ производства танков БТ (Кристи) и выполнения программы строительства таковых на 1931 год надлежит:
    1. Немедленно организовать на ХПЗ конструкторское бюро в составе:
    а). 11 инженеров и 4 чертежника-конструктора от главного конструкторского бюро ОРПО;
    б). От Ижорского завода ВОМТа - двух конструкторов тт. Кузьмина и Мицкевича;
    в). 15 инженеров и конструкторов от НАТИ ВОАО;
    г). От УММ РККА - тт. Тоскина и Рожкова;
    д). От ХПЗ - танко-конструкторское бюро в полном составе, кроме того директор ХПЗ обеспечивает бюро 30 копировщиками.
         Руководство организацией этого КБ и налаживание конструкторских работ возложить на Начальника Главного конструкторского бюро ОРПО т. Гинзбурга, который командируется для этой цели на ХПЗ на 10 дней с последующими поездками для руководства. Заместителем Гинзбурга назначается председатель танковой секции технического комитета УММ РККА т. Тоскин. ОРПО, ВАТО и ВОМТу принять меры к немедленному командированию на ХПЗ перечисленных работников.
    2. КБ ХПЗ в указанном составе изготовляет рабочие чертежи и спецификации танка БТ в 1,5 месячный срок (к 15.07.1931 г.).
         3. Для разработки техпроцесса производства БТ директор ХПЗ организует Техническое бюро, в помощь которому от Укргипромаша выделяется 5 высококвалифицированных специалистов. Проектирование техпроцесса, приспособлений, инструментов и штампов должно быть закончено к 5.08.1931 г.».

    Для обеспечения выпуска танков БТ на ХПЗ создается танковое конструкторское бюро Т-2К ("Т" — танковый отдел, "2" — порядковый номер отдела, "К" — конструкторское бюро).

    23 мая. Принят протокол № 6 «О танкостроении» Комитета обороны СССР от 1931 года. О танках БТ там говорилось следующее:
    «Разрешить РВС СССР ввести танк Кристи в «Систему танко-тракторно-автоброневого вооружения РККА» в качестве быстроходного истребителя (БТ). Т. Ворошилову и т. Орджоникидзе в декадный срок окончательно договориться, какое максимальное количество БТ (в имеющемся образце, безо всяких изменений) может быть изготовлено в 1931 году на ХПЗ, имея ввиду полное снятие заказа на Т-24. Одновременно обязать РВС СССР форсировать работы по модернизации танка Кристи».

    Возглавляющий танковую группу на ХПЗ И. Н. Алексенко подал заявление об уходе, считая, что КБ должно продолжать усовершенствовать узлы Т-24 (одна из первых советских серийных машин среднего класса, спроектированных советскими конструкторами) и выпускать свои средние гусеничные танки, а не «навязанные» иностранные — лёгкие, колёсно-гусеничные. Его обязанности начальника КБ ХПЗ стал выполнять прикомандированный на завод в составе группы специалистов под руководством Гинзбурга начальник танковой секции Технического комитета УММ военинженер 2 ранга Н. М. Тоскин.

    Танк БТ-2 с пулеметно-пушечным вооружением

    25 мая. Cформированное танковое СКБ приступило к работе по проектированию, организации и подготовке производства танка БТ на ХПЗ. СКБ возглавлял военинженер 2-го ранга Николай Михайлович Тоскин, который был откомандирован УММ РККА на завод из Москвы. В СКБ работало 22 конструктора, большинство из которых не имело инженерного образования. Проектирование силовой установки танка было возложено на Давыденко, Михайлова, Флерова и Андрыхевича. Разработкой трансмиссии занимались Куприн, Давиденко и Серковский. Ходовая часть проектировалась Каштановым, Мариным, Дорошенко и Гуревичем. За чертежи общего вида машины отвечал Скворцов.

    26 июля. В основном завершена работа над чертежами и технологической документацией. Разработка документации велась на основе чертежей, полученных от Кристи, тогда как сами машины Кристи прибыли на завод только в январе 1932 года. В бумагах завода они фигурировали под названиями «Оригинал I» и «Оригинал II»,

    1 июня. Председатель НТК УММ РККА И. А. Лебедев направляет директору ХПЗ Л. С. Владимирову утверждённое начальником УММ РККА И. А. Халепским задание на проектирование колёсно-гусеничного лёгкого танка БТ («Кристи»).

    Серийное производство танка сразу столкнулось с большим количеством трудностей. Прежде всего, имевшаяся производственная база ХПЗ не была рассчитана на изготовление столь большого количества танков, а ввод в строй новых цехов задерживался не только из-за отсутствия необходимого оборудования (которое в основном закупалось за границей), но и стройматериалов - например цемента, кстати, тоже импортного. Возникли проблемы с разработкой и внедрением техпроцесса — танки Кристи не были рассчитаны на массовый выпуск, фактически это были опытные образцы, к тому же изготовленные высококвалифицированными рабочими.

    Танки БТ-2 с пулеметным вооружением (без пушек) на парадах

    СССР в то время только начинал осваивать тяжёлую промышленность, и для производства передового образца бронетанковой техники не хватало буквально всего — подготовленных кадров, станков, качественных материалов. Возникали проблемы с производством качественной брони и формированием из неё корпуса и башен. Танк остался без двигателя — производство М-5 было прекращено. На танки стали ставить моторы, выработавшие свой ресурс в авиации, а также пришлось срочно закупать в США имевшиеся там запасы данного («Либерти») устаревшего двигателя. Закупили 2000 шт., частично тоже бывшие в употреблении. Но новые двигатели требовали ремонта, отличались невысокой надёжностью и пожароопасностью. Крупные проблемы возникли и с вооружением. Сначала планировалось устанавливать на танки 37-мм пушку Гочкиса, но их в наличии в достаточном количестве не оказалось. В результате для вооружения БТ-2 пришлось срочно изыскивать другую возможность — танки поступали в войска без орудий. Чтобы как-то исправить ситуацию, было решено прямо в войсках вместо пушки устанавливать спарку пулемётов ДТ или ДА. Это рассматривалось как временная мера, планировалось в будущем заменить их на 45-мм пушку, но этого так и не было сделано. В итоге большая часть БТ-2 оказалась вооружена только пулемётами.

    18 сентября. Коллегия заседания ОГПУ принимает решение оставшийся срок изоляции инженера А.О. Фирсова заменить высылкой в г. Харьков для работы на ХПЗ. Афанасий Осипович Фирсов - выдающийся конструктор с дореволюционным высшим техническим образованием, полученным в Германии, с опытом работы на зарубежных и отечественных машиностроительных предприятиях, был осужден в 1930 году за знакомство с членом «Промпартии» к пяти годам лагерей.

    В конце сентября собран первый танк (он назывался ОБТ - опытный). После некоторых незначительных переделок и доводки конструкции танк пошел в серию под маркой БТ-2.

    7 ноября. Три первых серийных танка БТ-2 участвовали в военном параде на Красной площади в Москве. Причем по Красной площади прошли лишь два танка, так как третий из-за возгорания двигателя был остановлен еще на подходе к ней. Два оставшихся БТ из-за неполадок в коробках передач еле смогли покинуть главную площадь страны.

    Проект пятикаткового танка, разработанный под руководством Н.М.Тоскина

    1 декабря. К рассмотрению на заседании НТК УММ РККА представлен проект модернизации БТ, разработанный под руководством председателя танковой секции технического комитета УММ РККА Н.М. Тоскина, прикомандированного в период организации серийного производства БТ на ХПЗ. Это был один из проектов, которые велись параллельно с разработкой производственно-технической документации с самого начала создания танка БТ в целях совершенствования его конструкции. Проект модернизации Тоскина был представлен в двух вариантах: облегченном и утяжеленном. Первый предусматривал создание танка массой 7,5 т, броней 6—13 мм, авиамотором М-6, скоростью на гусеницах и колесах 53 км/ч, вооруженного 37-мм пушкой и пулеметом ДТ, с экипажем из двух человек.
         По второму варианту машина имела массу до 12,5 т, броню 6 - 13мм, двигатель М-17, скорость на гусеницах 53 км/ч, на колесах 74 км/ч, вооружение - одна 76-мм пушка и два пулемета ДТ, экипаж - 3 человека. Характерной особенностью этого проекта являлось то, что ходовая часть состояла из 5 опорных катков большого диаметра. Эта идея не будет забыта и найдет свое дальнейшее воплощение в проектных работах последующих лет.
         Рассмотрев проект, НТК УММ постановило разработку утяжеленного типа БТ не прекращать, но вместе с тем первоочередной задачей считать модернизацию серийного образца.

    После решения основных вопросов организации серийного производства БТ кадровый военный инженер Н.М. Тоскин был отозван в Управление механизации и моторизации РККА для продолжения своей основной службы.

    А.О. Фирсов с коллективом сотрудников

    6 декабря. А.О. Фирсов возглавил конструкторское бюро Т2К танкового отдела Харьковского паровозостроительного завода им. Коминтерна, где в это время шёл процесс освоения серийного производства танка БТ-2. Под непосредственным руководством Фирсова в течение пяти лет были спроектированы танки БТ4, БТ-5, БТ-7, БТ-7А, велись работы и над рядом опытных образцов. Их техническое развитие было использовано в дальнейшем проектировании, завершившимся созданием Т-34. Под его руководством молодые советские инженеры прошли уникальную школу конструкторского мастерства, реализуя свои возможности в последующих проектах танков. На фотографии коллектива конструкторское бюро, возглавляемого А.О. Фирсовым, присутствуют А.А.Морозов и Н.А.Кучеренко, которые вместе с М.И.Кошкиным 10 апреля 1942 года были удостоены Сталинской премии СССР «за разработку конструкции нового типа среднего танка» Т-34. По свидетельству руководителя дизельного отдела Константина Челпана, А. О. Фирсов внёс большой вклад в разработку четырёхтактного 12-цилиндрового V-образного быстроходного дизеля мощностью 400 л.с. С его появлением начался процесс оснащения отечественных танков дизельными двигателями. Последней работой, начатой под руководством А.О. Фирсова, стала установка на танк БТ-7 дизельного двигателя. Именно А. О.Фирсов благодаря своим знаниям, опыту и организаторским способностям в результате своей деятельности превратил американский экспериментальный образец "Кристи" в полноценную боевую машину БТ, ставшую символом советских бронетанковых войск 30-х годов.

    1932год

    Постепенно производственные проблемы с выпуском БТ были решены. В 1932 было изготовлено 396 танков, в 1933 — ещё 224. В 1933 году в связи с началом производства танка БТ-5 производство БТ-2 на ХПЗ было прекращено.

    Июль. Собран и испытан первый опытный образец БТ-4, аналогичный танку БТ-2, но имеющий сварной корпус. Конструкторские разработки по соединению броневых деталей корпуса и башни с помощью электросварки взамен заклепочных соединений ведутся на протяжении 1932-1933 годов. Всего было построено три образца такого типа танка. БТ-4 являлся модификация танка БТ-2, разработанной в харьковском КБ под руководством А.О.Фирсова. Колёсно-гусеничный ход на нём был сохранен, а корпус был сделан клёпано-сварным, тогда как у БТ-2 он был клёпаный. Конструкцию подкосов корпуса также изменили, обеспечив снятие пружин подвески без демонтажа бокового листа и сравнительно быструю и легкую навеску брони. Буксирные крюки заменили на кольцевую конструкцию в носовой части, а жалюзи для выхода горячего воздуха теперь могли управляться механиком-водителем.

    1933 год

    Январь. В процессе выполнения работ над конструкторской документацией танка БТ-5, конструкторское бюро танкостроения Харьковского завода получило задание на разработку нового танка, в котором предполагалось устранить недостатки предшественников. В соответствии с документацией, предполагалось установить двигатель М-17 (более надёжный, чем М-5), сварной корпус с улучшенной обзорностью для механика-водителя, увеличить ёмкость топливных баков и установить башню с 76-мм пушкой. То есть предполагалось создать «ударный колёсно-гусеничный танк дальнего действия».
         В разработке принимала участие группа конструкторов под руководством А.О. Фирсова в составе Бондаренко, Морозова, Дорошенко, Курасова, Веселовского, Таршинова. В дальнейшем созданный в результате работы КБ танк получит индекс БТ-7.

    Март. Завод приступил к выпуску БТ-5. Появление нового образца танка серии БТ - БТ-5 - в первую очередь было связано с принятием на вооружение новой 45-мм танковой пушки. Для ее установки была спроектирована новая башня.Первые 50 танков должны были участвовать в Первомайском параде на Красной площади, поэтому к их изготовлению были привлечены лучшие силы завода, и выпуск шел под строжайшим контролем.
         Эксплуатация войсками продемонстрировала более высокую по сравнению с БТ-2 надежность новых танков. Так для демонстрации возможностей пять танков БТ-5 совершили пробег на колесах по маршруту Харьков - Москва протяженностью 795 км без поломок. Также без поломок и происшествий прошел показательный пробег в условиях зимнего Забайкалья при 50-градусном морозе. С новой башней танк стал несколько тяжелее, но скорость и бронирование у него не изменились.

    Танк БТ5

    Согласно годового отчета Треста специального машиностроения (Спецмаштреста), созданного в конце 1932 года и объединившего основные танкостроительные заводы СССР, в том числе и ХПЗ, в 1933 году Харьковским паровозостроительным заводом им. Коминтерна "полностью освоена конвейерная сборка БТ, производственный цикл сократился с 38 до 10 дней, механизированы отдельные процессы сварки".

    1934 год

    В ходе учений 1933-34 гг., когда сформированные недавно мехкорпуса и мехбригады вышли на летние маневры, вдруг со всей серьезностью проявился недостаток практически всех гусеничных танков, что стояли на вооружении РККА. Во время длительных маршей механизированных частей почти все танки, имевшиеся в наличии, вдруг стали выходить из строя вследствие массовых обрывов и потери гусеничных цепей. 45-й мехкорпус, например, пострадал от этого очень заметно, так как за один из дней потерял вышедшими из строя до четверти танков из числа выведенных на учения. Ремонтники не справились в заданный срок с объемом поломок.
         Исключение составляли танки БТ, которые во время длительных маршей «переобувались», укладывая гусеницы на полки и проводя движение на колесах.
         Вот тут-то и всплыло то самое преимущество колесно-гусеничных танков, на которое еще в 1920-е указывал военный теоретик Ф. Хейгль. Он упоминал о трудностях чистки и смазки гусеничного движителя, низком ресурсе гусеничных пальцев, а также высокой степени порчи грунтовых дорог при проходе по ним танковых подразделений и частей на гусеницах. Кроме того, гусеничные танки, по его мнению, еще не обладали нужной оперативной подвижностью. На то же указали и итоги учений РККА.
         Положение было сочтено чрезвычайно серьезным, и этому вопросу было посвящено специальное заседание техсовета УММ.
         Заседание выработало проект решения из двух пунктов:
    1. Улучшить конструкцию гусеничных траков и упрочнить их элементы.
    2. Разработать комплекс мер по переводу всех имеющихся танков на колесный ход при их движении во время длительных маршей.
         Выполнение работ по первому пункту выглядело наиболее привлекательным, но в реализации оказалось практически невыполнимым, поскольку существующие промышленные технологии, станочный парк и имеющиеся кадры не могли обеспечить необходимый уровень качества ходовой части танков.
         Поэтому основное внимание всех конструкторов было обращено ко второму пункту решения – способности перевода всех танков на марше на колесный ход.

    В начале 1934 года началось производство прототипа нового танка, получившего индекс БТ-7. Летом и осенью 1934 года танки прошли полную программу испытаний. Комиссия посчитала, что курсовой пулемёт для машины с экипажем в 3 человека является лишним, а башня имеет недостаток из-за несовместимости пулемёта с башней. В итоге в начале 1935 года в серийное производство был запущен танк с более простой башней от танка БТ-5. Однако, в целом от идеи колёсно-гусеничной машины с 76-мм пушкой не отказались, и со стороны ГАБТУ заводу было поручено разработать проект установки на БТ-7 башни от танка Т-26-4.

    Танк БТ7

    По заданию командующего войсками УВО И.Э.Якира в одном из помещений Харьковского танкоремонтного завода начаты работы по созданию колесно-гусеничного танка БТ-2-ИС (Иосиф Сталин) группой энтузиастов, возглавляемых молодым изобретателем-самоучкой воентехником второго ранга Н.Ф.Цыгановым. Летом 1934 года он разработал автоматическую сцепку для танков Т-26, Т-27 и БТ, за что нарком обороны К. Ворошилов наградил его золотыми часами и произвел из младшего командира в командиры взвода. Выступая с речью перед 4-м танковым полком. Ворошилов отдал приказ - «создать новый движитель для танка БТ с которым он может быть превращен в еще более грозную боевую машину». Присутствовавший при этом командующий войсками Украинского военного округа И. Якир поручил выполнение задания наркома группе изобретателей во главе с Цыгановым.
         Проблема состояла в том, что поскольку на колёсном ходу танки БТ имели привод лишь на одну пару колёс, без гусениц их можно было использовать только на дорогах с твёрдым покрытием. На просёлке ведущие колёса врезались в грунт и буксовали.
         Поскольку сам Цыганов инженерного образования не имел, за него расчёты проводили молодые конструкторы В. Г. Матюхин и Л. A. Бессонов. В результате работы группы Цыганова был создан проект, в котором предлагалось, во-первых, синхронизировать работу гусеничного и колёсного движителей; во-вторых, сделать ведущими не одну, а три пары катков, для подвода мощности к которым внутри танка были продолжены карданные валы, от которых мощность уже передавалась через конические шестерни по вертикальным валам непосредственно к колёсам.
         На протяжении четырех месяцев, работая по 16-18 часов в сутки, группа вела проектные и экспериментальные работы по усовершенствованию колесно-гусеничного движителя БТ-2. В результате кропотливого и напряженного труда в апреле 1935 года были разработаны чертежи новой машины, БТ-2 ИС, а также её модель в масштабе 1:5. Главной особенностью машины было оснащение тремя парами ведущих катков, новыми ведущими колёсами гусеничного движителя и полностью изменёнными элементами подвески.

    После окончания машиностроительного факультета Ленинградского политехнического института М.И.Кошкин направлен конструктором в Опытный конструкторско-механический отдел (ОКМО), возглавляемый С.А.Гинзбургом, на Ленинградском заводе опытного машиностроения. Это предприятие являлось своего рода научно-исследовательским институтом и занималось разработкой новых образцов бронетанковой техники и вооружения. Закрытый дипломный проект Кошкина был посвящён разработке конструкции коробки передач среднего танка. Спроектированные им узлы коробки передач решено было изготовить и установить на опытный образец среднего танка Т-29. За короткое время Кошкин «вырос» от рядового инженера до начальника конструкторского отдела, а затем и до заместителя начальника КБ. 11 апреля 1936 года за участие в разработке танков Т-46-1 и Т-29 М. И.Кошкин был награжден орденом Красной Звезды.

    Экспериментальный средний танк Т29

    На танк Т-29 возлагались особые надежды как на колёсно-гусеничный вариант трёхбашенного танка Т-28, который при боевой массе 17,5 тонны должен был развивать скорость до 70 км/ч, иметь 20-мм броню и вооружение из 76-мм пушки и четырёх пулемётов. Эталонный образец танка Т-29 изготовили на Кировском заводе в 1936 году, и со следующего года планировалось запустить машину в серию. Однако выполнить намеченные планы не удалось. Новый танк от Т-28 только тем и отличался, что на колёсном ходу имел лучшую подвижность и манёвренность, зато оказался сложным и ненадёжным, а стоил почти вдвое дороже.

    1935 год

    Н.Ф.Цыганов с группой создателей БТ-2-ИС

    23 апреля. Командующий войсками УВО И.Э.Якир в письме Народному Комиссару Обороны К.Е.Ворошилову докладывает: " После первомайского парада 1934 г. тов. Сталин указал на необходимость дальнейшего конструктивного улучшения танка БТ, в частности на необходимость изменения движителя танка и превращения всех его колес в ведущие и управляемые, при сохранении всех агрегатов танка, что должно значительно повысить боевую ценность машины. Вы указали мне тогда на необходимость продумать и осуществить это указание тов. Сталина. В УВО одним из молодых и талантливых изобретателей является командир взвода 4-ого танкового полка тов. Цыганов.... За 4 месяца было изготовлено 635 чертежей и 2932 детали спроектированной машины. Сейчас работа закончена. Изготовлены чертежи и модели двух новых типов движителя танка БТ.
          Расчетная скорость на гусеницах – 105 км/ч. Машина обладает бесшумностью хода и прекрасной маневренностью, при сравнительно небольших затратах могут быть применены на всех уже существующих типах машин БТ и, само собой разумеется, на всех машинах, находящихся в производстве. Конструктор изобретатель тов. Цыганов дал первому изобретению марку «БТ-ИС»(Иосиф Сталин).
         Прошу: одобрить новый тип движителей БТи дать указания промышленности о производстве опытного образца и серии указанных машин».

    25 апреля. К.Е.Ворошилов дал указание на изготовление трех опытных образцов танка БТ-ИС.

    Июнь. Три сборочные бригады в автобронетанковых мастерских ХВО в сжатые сроки осуществили монтаж опытного танка БТ-2-ИС.

    За разработку танка БТ-7 А. О. Фирсов награжден Орденом Красного Знамени.

    15 ноября. После того, как все лето и осень ушли на испытания и доработку опытной машины группой Н.Ф.Цыганова, было доложено Наркому Обороны о достигнутых положительных результатах, полученных во время испытаний БТ-2-ИС. Вскоре К.Е.Ворошилов и Г.К.Орджоникидзе подписали совместный приказ, обязывающий руководство ХПЗ оказать всемерную помощь группе Цыганова в дальнейшем проведении работ по усовершенствованию колесно-гусеничного хода танка БТ.

    ХПЗ получил техзадание на разработку танка БТ-9. Согласно заданию он представлял собой колёсно-гусеничную машину с экипажем из 4 человек, вооружённую 45– или 76-мм пушкой, спаренной с пулемётом ДТ; второй ДТ должен был располагаться в нише башни; третий – в лобовой части корпуса; четвёртый – в зенитной установке. Предусматривалась и установка кормового огнемёта. Корпус и башня должны были иметь броневые листы толщиной 13– 25 мм, установленные под большими углами наклона. Двигатель – М-17Т или БД-2. Ходовая часть – пять опорных катков на борт, из них 4 ведущих, один управляемый. Масса 14-15 т, скорость 75–80 км/ч. Предусматривалась синхронизация колёсного и гусеничного хода. Схему трансмиссии колёсного хода предполагалось выполнить по образцу танка БТ-ИС конструкции Н. Ф. Цыганова.

    Основными боевыми машинами Красной Армии оставались хорошо освоенные промышленностью Т-26 и БТ. Их удалось сделать не только более дешёвыми, но, главное, значительно улучшить качественно. В 1935 году в СССР освоили литьё стали Гарфилда, начали изготавливать траки методом горячей штамповки, успехом закончились опыты по закалке гусеничных пальцев токами высокой частоты, соответственно на порядок удалось увеличить ресурс гусениц.

    1936 год

    Выполняя проектирование танка Т-46-1, руководитель КБ ленинградского завода № 185 им. С. М. Кирова С. Гинзбург подготовил начальнику АБТУ справку «О ходе танкостроения за рубежом», в которой, в частности, говорилось:
         «В настоящее время лучшие иностранные танки по всем характеристикам, кроме калибра вооружения, обгоняют отечественные образцы, являющиеся развитием конструкции, разработанных шесть-семь лет назад… Если в то время это были, несомненно, передовые образцы боевой техники, то сегодня наши танки устаревают, тогда как танкостроители других стран смело внедряют новое в серийное производство.
         Наибольший интерес для отечественного танкостроения представляют танки « Шкода-2», имеющие чрезвычайно мягкий ход и простую конструкцию, французские «Форж и Шантье обр. 1936г.» (имеется ввиду FCM-36), как имеющие корпус из толстых броневых листов, соединенных сваркой, а также танки « Рено» образца 1935г., широко использующие броневое литье большой толщины…
          Считаю, что мы должны не откладывая развернуть опытные работы по созданию корпусов танков с толщиной стен не менее 40-мм, а также провести разработку нового типа подвески для танков малого размера большой массы…»

    Н.Ф.Цыганов приступает к созданию опытного образца танка БТ-5-ИС.

    В журнале «Механизация и моторизация РККА» появляется первая статья слушателя военной академии механизации и моторизации РККА на кафедре танков, воентехника 1 ранга А.Я. Дика по проблемам подвижности танка. По окончании академии Дик продолжил службу в ХВО в должности инженера 5-й танковой бригады. В феврале 1937года он участвовал в проведении войсковых испытаний трёх танков БТ-5-ИС, на которых познакомился с Н.Ф.Цыгановым и его работами по созданию танков БТ-5-ИС и БТ-СВ с наклонным расположением броневых листов

    ХПЗ имени Коминтерна переименован в завод №183. Внутри завода также была введена цифровая индексация служб, танковому конструкторскому бюро Т2К был присвоен индекс КБ-190. Параллельно с танками типа БТ на заводе №183 в очень небольшом количестве выпускались тяжелые пятибашенные танки Т-35, спроектированные конструкторским бюро Ленинградского опытного завода им. С.М. Кирова. Для обслуживания серийного производства и совершенствования конструкции этого танка на заводе существовало отдельное конструкторское бюро КБ-35, руководителем которого был И.С. Бер.

    После успешного проведения испытаний первого опытного образца БТ-5-ИС под руководством Н.Ф.Цыганова, на ремонтном заводе № 48, расположенном в Харькове, были разработаны чертежи для изготовления опытной серии машин.

    Испытания танка БТ-5-ИС

    Вместо запланированных к изготовлению образцов танков БТ-5-ИС в количестве трех на ХПЗ и трех на заводе им.Кирова в Ленинграде была изготовлена опытная серия танков в количестве десяти машин на заводе № 48. Причем три танка из этой опытной серии приняли участие в пробеге по маршруту Харьков - Москва. По результатам этого пробега в конструкцию танков были внесены изменения.

    Сентябрь. КБ ленинградского завода № 185 представляет непосредственно в Наркомат обороны эскизный проект нового танка сопровождения Т-46-5.

    Танк Т-46

    В сопроводительном письме С. Гинзбург писал: "Движитель танка должен быть гусеничным с мелкозвенчатой цепью, а броневой корпус обтекаемой формы с наклоном лобовых и бортовых листов – защищать танк на дистанции 400 м от огня 37-мм противотанковой пушки с любого угла… Вооружение танка сопровождения возможно довести до 76-мм пушки и трех пулеметов, что уровняет его огневую мощь со средним танком Т-28, перед которым он получит определенные преимущества… Но для создания такого танка мы не имеем опыта соединения толстых броневых листов сваркой, также не все понятно с подвеской такого танка. Конструкторская группа завода просит Вас поддержать инициативу в создании новых образцов боевой техники, необходимых для Родной Красной Армии.»
         Колёсно-гусеничный танк Т-46-1 представлял собой попытку поставить основной советский легкий танк Т-26 на колесно-гусеничный ход. Кроме новой ходовой части предполагалась установка дизельного двигателя, а также усиление вооружения и бронирования.
         В составе группы конструкторов, работавших под руководством Гинзбурга над разработкой проекта танка Т-46, находился и М.И. Кошкин.
         Танк продемонстрировал значительно большие скорость и подвижность на гусеницах, чем Т-26, отличную подвижность и проходимость на гусеницах лучшую, чем у БТ. На колесах его максимальная скорость достигала 72 км/ч. По итогам испытаний танк получил положительные отзывы, и было даже развернуто его серийное производство, но уже после выпуска 4 машин его остановили из-за слишком высокой стоимости, превысившей стоимость более мощного трехбашенного танка Т28.

    Ноябрь. А.Я. Дик заканчивает Военную академию механизации и моторизации (ВАММ) имени Сталина с золотой медалью. При выпуске молодого способного военного инженера поощрили денежной премией (500 рублей) - за отличную учебу и проведенную им научную работу. Премию вручал заместитель начальника АБТУ РККА Г. Бокис. После завершения учебы А.Я. Дика направляют в войска

    Изготовлены четыре дизельных танка на базе танка БТ7, получивших заводской индекс А-8.

    А. О. Фирсов в связи с обвинением в негодной конструкции КПП танка БТ7 отстранен от руководства конструкторским бюро, но продолжает работать в нём в качестве рядового конструктора.

    М.И.Кошкин (в темном комбинезоне) на полигоне

    28 декабря. Приказом Наркома тяжелой промышленности Г.К. Орджоникидзе главным конструктором танкового КБ завода № 183 назначен М.И. Кошкин.
         Несмотря на то, что он имел на тот момент инженерный стаж в 2,5 года, выбор его на должность начальника КБ завода № 183 был не случаен: к этому времени Кошкин имел опыт руководящей и конструкторской работы, получил орден за участие в проектировании новых танков, что само по себе уже значило многое – орденами за проектирование новых образцов танков в 1936 году могли похвастаться весьма немногие, не более 10 человек (для примера: О. Иванов, С. Гинзбург, Н. Баранов за разработку Т-28 (орден Ленина), К. Сиркен за организацию серийного производства Т-26 (орден Красной Звезды), А. Фирсов за танки БТ (орден Трудового Красного Знамени).
         Кроме того, должности, которые занимал Кошкин в 1924-1929 годах, позволили ему получить опыт руководящей и организаторской работы, причем в достаточно трудных условиях - закончилась Гражданская война, промышленность и сельское хозяйство находились в упадке. Для налаживания нормальной жизни в кратчайшие сроки требовались талантливые и твердые руководители, преданные новой власти и мыслящие по государственному, способные принимать на себя ответственность за судьбу вверенных им людей и решение производственных вопросов.

    1937 год

    1937 г. стал поворотным в истории советского танкостроения, так как после ареста и расстрела в 1937 году заместителя наркома обороны по вооружению Тухачевского началась кардинальная реорганизация танковой промышленноси СССР.
          Этот год начался с неприятностей для всех производителей советской бронетанковой техники. Три новых серийных танка, представленные подряд на войсковые испытания - БТ-7, плавающий танк Т-38 и многобашенный тяжелый танк Т-35 - дружно вышли из строя и требовали капитальною ремонта моторно-трансмиссионной группы. В ходе учений на танках Т-26 последних выпусков стати проявляться случаи массового обрыва клапанов. Все это, а также трудности с серийным выпуском танков Т-46 и Т-29 привели к тому, что в 1937-1938 гг. «за оснащение РККА ненадежной техникой» большая группа «вредителей» заводов № 37, № 174, № 185 им. С.М. Кирова, харьковский завод № 183 им. Коминтерна, ряд работников военной приемки и руководства АБТУ были отстранены от работ и арестованы. В 1937 г. бывший начальник АБТУ РККА (к тому времени он был наркомом связи СССР) И.А. Халепский был арестован (в 1938 г. расстрелян), начальником Автобронетанкового управления РККА назначен Г.Г. Бокис (арестован в 1937 и расстрелян в 1938 г.), а его заместителем стал недавно вернувшийся из Испании бывший командир интернациональной танковой бригады Д.Г. Павлов.
         Новым руководством Автобронетанкового управления РККА было проведено большое количество совещаний, где анализировался опыт эксплуатации танков в механизированных соединениях в процессе учений 1935-1937 гг. и обобщались первые итоги шедшей в Испании гражданской войны. В ходе боевых действиях были широко представлены образцы бронетанкового вооружения СССР, Германии и Италии. Но если сравнение с немецкими и итальянскими танками по вооружению было явно в пользу советских, то вышедшая на поле боя подешевевшая многочисленная противотанковая артиллерия перечеркнула практически все боевые машины, еще в 1936 г. считавшиеся современными и перспективными. Вернувшиеся в СССР военспецы жаловались на выявленные в ходе боев недостатки отечественных танков: слабое бронирование, тесноту и малый обзор, недостаточный сектор обстрела по вертикали, слабую трансмиссию. Неожиданно для отечественных танковых теоретиков того времени в этом перечне на первое место вышла броневая защита, которая под огнем 37-мм артиллерийских орудий стала проницаемой и больше не выполняла своих основных функций — защиту экипажа и механизмов танка при преодолении оборонительных рубежей противника.
         Танк нового типа - танк Т-46-1, разработанный в Ленинграде для мотомехвойск РККА взамен Т-26 и БТ, оказался слишком дорогим и сложным для массового производства, освоения и эксплуатации. Стало ясно, что для вооружения бронесил СССР требуется новый танк. Каким ему быть, решалось на заседании техсовета НКСМ и АБТУ, прошедшего весной 1937 г. При этом голоса участников разделились. Одни, в числе которых был новый заместитель начальника АБТУ Д.Г. Павлов, помня о неудачном опыте строительства Т-29 и Т-46-1, а также о боевых действиях в Испании, стояли за чисто гусеничную машину. Другие, во главе с Г.Г. Бокисом, – за колесно- гусеничную машину типа БТ с изменениями группы Н. Ф.Цыганова.

    Январь. М. И. Кошкин возглавил конструкторское бюро КБ-190 отдела "100" (танковое производство) . По мнению многих его сослуживцев, ветеранов харьковского КБ, он приложил немало усилий, чтобы уберечь коллектив конструкторского бюро от репрессий, которые обрушились на завод в 1937-1938 годах. Началась охота на спецов, жертвами которой пали многие руководители и сотрудники завода № 183. Был арестован, а затем расстрелян директор завода И. П. Бондаренко. Его участь разделили и многие конструкторы и производственники. Были арестованы главный инженер ХПЗ Ф. И. Лящ, «приводивший станки в негодное состояние», главный металлург А. М. Метанцев и многие другие, «завербованные» директором ХПЗ, перечень обвинений к которому включал едва ли не все мыслимые и немыслимые злодейства – от «притупления бдительности» до «организации взрыва на заводе». В конце 1937 года был арестован начальник дизельного отдела К. Ф. Челпан, отдел возглавил его заместитель Т. П. Чупахин. Его помощником по опытно-конструкторской работе назначили И. Л. Трашутина, но вскоре арестовали и его как американского шпиона – в 1933 году он защитил в Массачусетском технологическом институте магистерскую диссертацию на тему «Оптимизация конструирования основных деталей дизельного двигателя».
         Нет никаких сомнений в том, что новый начальник танкового КБ завода № 183 являлся талантливым организатором. А ведь для главного конструктора умение принять нужные решения, отстоять их и «пробить» наверху, всегда являлись одним из главных качеств. Без умения организовать работу и правильно распределить имеющиеся в распоряжении силы и средства никакая работа не может быть доведена до конца, даже если над ней работают самые способные инженеры и конструкторы.
         Михаил Кошкин относился именно к тем людям, которые могли «организовать процесс так, чтобы все вертелось и работало», а также всеми силами и средствами отстаивали принятые решения. Кстати, именно за свой характер, упорство и умение настоять на своем, на заводе № 183 Михаила Кошкина прозвали «Ярый». И многие ветераны-харьковчане отзывались о Кошкине очень хорошо. Рассказывали, что помогал в решении различных бытовых проблем, начиная от получения жилья и заканчивая устройством детей в школу.

    Основываясь на результатах проектирования Т-46-5, в КБ ленинградского завода №185 под руководством С.А.Гинзбурга разработан проект танка Т-111 (“Объект 111”). Он являлся развитием Т-46-5, хотя конструктивно эти машины отличались очень сильно и объединяло их только назначение. Едва появившись, проект был отложен на год, поскольку главный конструктор, оказавшийся "врагом народа", находился под следствием и не мог заниматься работой. Не смотря на то, что С.А.Гинзбург являлся "крестным отцом" чуть ли не всех советских танков, принимая то или иное участие в разных этапах составления технических заданий или проектной разработки. В своих воспоминаниях Н. Ф. Шамшурин, один из ведущих конструкторов советской бронетанковой техники, писал о Семёне Александровиче Гинзбурге:"Он был наиболее грамотным из наших специалистов - танкостроителей своего времени".
         В начале 1938 года С.А.Гинзбургу разрешили вернуться к конструкторской работе. В годы Великой Отечественной войны он работал в конструкторском отделе Наркомтанкопрома, был заместителем Ж. Я. Котина, занимавшего должность замнаркома танковой промышленности, по вопросам создания и внедрения новой техники. В начале 1943 года выяснилось, что первые самоходные установки СУ-76 имеют дефекты моторной группы, вызванной отсутствием необходимых для такой машины двигателей. По предъявленному по эту факту обвинению С.А.Гинзбург был отстранён от работ и отправлен на фронт. Погиб 3 августа 1943 года в районе деревни Малая Томаровка Курской области, находясь в должности заместителя командира 32-й танковой бригады по технической части.

    Руководство АБТУ РККА, впечатленное результатами испытаний танков БТ-ИС конструкции Н. Цыганова, приняло решение о развертывании серийного производства БТ-7-ИС. В 1937 году предполагалось изготовить на заводе № 183 партию из 100 таких машин, отличавшихся от серийного БТ-7 лишь наличием привода на шесть опорных катков при движении на колесном ходу. Больших объемов нового проектирования не предусматривали, речь шла о модернизации серийного БТ-7 до уровня БТ-ИС. Но тем не менее из-за развернувшихся на заводе оперативно-следственных мероприятий «по борьбе с вредительством» работы по модернизации проведены не были

    Март. Арестован А.О.Фирсов. Точных сведений о его дальнейшей судьбе нет - по одним данным, он умер в заключении в 1943 году на 65-м году жизни, по другим — расстрелян без суда и следствия в 1937 году.

    7мая. М.И.Кошкин участвует в совещании, проводившемся помощником начальника АБТУ РККА бригадным инженером Свиридовым, по обсуждению тактико-технических требований(ТТТ) «на приспособление существующих танков БТ-7, Т-46, Т-35 для условий ведения уличного боя». М.И.Кошкиным было принято решение сосредоточить усилия конструкторов на создании одного танка, объединявшего в себе два проекта (БТ-9 и БТ-7-Б-ИС). Это решение получило одобрение руководства Народного комиссариата оборонной промышленности.

    Май - июнь. Войсковые испытания доработанных машин БТ-5-ИС в ХВО. Возглавлял комиссию по войсковым испытаниям начальник 1-го отделения АБТО ХВО полковник Шнепп. В состав комиссии входили начальник штаба 5-й танковой бригады полковник Зеленцов, представитель НИБТ полигона капитан Кульчицкий, инженер 5-й танковой бригады военинженер 3 ранга Дик, воентехник 2 ранга Цыганов, начальник КБ завода № 48 Спецмаштреста Ревин. Члены комиссии пришли к выводу, что танк "БТ-ИС на вооружение следует принять". Начальник АБТУ РККА комдив Г.Г.Бокис незамедлительно отдал распоряжение: "изготовить в 1937 г. установочную партию в 5 машин БТ-ИС", провести войсковые испытания и устранить выявленные недостатки с таким расчетом, что уже в 1938 г. выпустить 300 танков БТ-5-ИС на заводе № 48. При испытании танков БТ-ИС их конструктор Н.Цыганов предложил для улучшения защищенности танка располагать бортовые бронелисты корпуса не вертикально, а под углом.

    Танк БТ-5-ИС. Видны дополнительные бронелисты, установленные под углом.

    По личному распоряжению Бокиса А.Я.Дик включен в комиссию по рассмотрению возможности улучшения управляемости танка Т-46-1.

    Военинженер 3 ранга А.Я.Дик зачислен адьюнктом (в соответствии с гражданскими ВУЗами – аспирантом) на кафедру танков ВАММ РККА, откуда его направили в Харьков, на завод No183, для проектирования привода колесного движителя и ходовой части разрабатывавшегося заводом танка БТ-7-БИС. В помощь А.Я.Дику из состава КБ-190 отдела «100» выделили двух конструкторов.

    15 августа. На заседании Комитета обороны СССР было принято постановление № 94 «О новых типах танков для вооружения танковых войск РККА». Указанное постановление итожило двухмесячные дискуссии на всех уровнях. В нём, в частности, говорилось:
         «Для оснащения мехсоединений и мехполков конницы необходимо иметь танк типа БТ (Кристи) массой 13-14 т. Танк должен иметь двигатель дизеля конструкции ХПЗ мощностью 400 л.с. Броня корпуса танка толщиной 25 мм с наклонными листами подбашенной коробки, коническая башня 20мм. Вооружение – одна 45-мм стабилизированная или одна 76-мм пушка и два пулемёта ДТ. Экипаж – три человека. Запас хода на гусеницах – 300 км.
         В перспективе предусмотреть переход на БТ с шестью ведущими колёсами (1939 г.)…»

    20 августа. Докладная записка инспектора АБТУ КА Сапрыгина о состоянии дел на заводе № 183 на имя заместителя начальника автобронетанкового управления Г. Бокиса:
         «Ход нового проектирования на заводе № 183 не обеспечивает создания требуемой машины, которая обеспечила бы надёжную работу на 2 000 – 10 000 км (у БТ-7 – 2 000) и обладала бы такими же оперативно-тактическими свойствами и могла быть в производстве без переделок минимум 3 года.
         Заводоуправление обязано изготовить в 1937 году 2 танка БТ-9 новой конструкции по заданным ТТТ и БТ-ИС, представляющий собой модернизацию БТ-7 за счёт устройства привода на три пары колёс при сохранении остальных агрегатов. Но так как заводоуправление упустило все сроки, то поэтому решило сконструировать только одну машину. Проект был сделан наспех в течение 2-х месяцев и был предъявлен бригадинженеру АБТУ т. Свиридову 21.5.37 г. Предъявленный проект имел грубейшие ошибки, вследствие чего был забракован. Проект даёт новую машину с уширенным корпусом, новой ходовой частью и т.д. По существу это не БТ-9, так как совершенно не соответствует ТТТ АБТУ на БТ-9 и не БТ-7ИС, ибо меняется корпус, радиаторы, колёса и т.д. Причём проектирование изначально подчинено только удобству производства и коммерческим соображениям и проводится без ТТТ.
         Особенно бросается в глаза то, что при этом проектировании не учитывают требования Красной Армии и не используют весь опыт танкостроения и, хотя машина конструируется заново, начальник КБ т. Кошкин заявляет: «Я решаю только одну проблему колёсного привода и сохраняю всё то, что только можно сохранить из старых узлов…»
         …Уже в данное время по ходу проекта БТ-7ИС отмечены многочисленные дефекты. Под давлением ошибок начальник КБ т. Кошкин и конструктор т. Морозов и др. вынуждены были согласиться на переделку проекта… Они объявили и настаивали на том, что гитарный привод устарел, тяжёл, непрочен, сложен в производстве и ненадёжен в эксплуатации. Товарищ Свиридов дал задание адъюнкту Военной академии механизации и моторизации им. Сталина военинженеру 3 ранга т. Дику попытаться дать хорошую конструкцию гитары, так как гитара имеет ряд хороших качеств.
         Ход работ по проектированию скоро показал, что надо резко ставить вопрос о реконструкции всей машины на базе опыта воинских частей, Полигона, ремонтных заводов и серийного производства завода № 183 в первую очередь, но представители КБ отдела «100» во главе с т. Кошкиным не пошли на основательную переделку и доделку своего проекта и после некоторого сопротивления вынуждены были исправить только отдельные грубые ошибки.
         При этом надеются на то, что т. Дик со всеми изменениями не успеет закончить проект к сроку и поэтому не сумеет его защитить. Начальник КБ отдела «100» т. Кошкин ведёт линию на срыв работы, которую проводит т. Дик.
         Дику должны были дать 3-х конструкторов 25.6.37 г., а дали позже 2-х, а у Морозова – 6 при меньшем объёме работы. Конструкторов у Дика т. Кошкин старается деморализовать разговорами, что т. Дик занимается бесплодным варьированием и что у него ничего не получится. Поэтому у этих, и без того не сильных, конструкторов опускаются руки. В последнее время, когда видно, что проектирование т. Дика имеет положительные результаты, работа пошла быстрее и лучше.
    Районный инженер АБТУ КА,
    военинженер 2 ранга Сапрыгин».
         Из этого документа видно, что начальник заводского КБ М. И. Кошкин повёл себя более чем странно, фактически вступив в конфронтацию с АБТУ. Заказ на проектирование БТ-9 и БТ-7ИС не был выполнен, а работа адъюнкта ВАММ Дика, специально направленного на завод № 183 для разработки нескольких вариантов эскизного проекта танка БТ-ИС, всячески тормозилась. Такое отношение конструкторов завода № 183 к модернизации танка БТ-7 скорее всего можно объяснить двумя причинами. Во-первых, немногочисленное конструкторское бюро "190" отдела "100" в этот период вплотную занималось дальнейшей проработкой танка БТ-7 с газогенераторной установкой, разработкой новых конструкций башен и нескольких вариантов гусениц, а во-вторых, идеи и разработки военных изобретателей представителями промышленности практически всегда воспринимались с некоторым, мягко говоря, недоверием.
         Кроме того, можно сделать вывод, что представители заказчика (АБТУ КА) целиком на стороне А. Дика, что вполне естественно - ведь он был направлен руководством автобронетанкового управления. Что же касается выпадов в сторону Кошкина, то в этом виден давний конфликт между заказчиком (военными) и исполнителем (производственники). У каждой стороны была своя правда - первые требовали обеспечить преимущество над аналогичной техникой вероятного противника, вторые исходили из возможностей обеспечения серийного производства новых машин. При этом очень часто совместить в новом образце требуемые боевые характеристики применительно к возможностям производства было невозможно. Поэтому заявление Кошкина о том, что в проектируемом образце решается только проблема колесного привода и сохраняется «все то, что только можно сохранить из старых узлов» нельзя рассматривать как какой-то саботаж.
         Нет ничего удивительного в том, что новый начальник КБ все силы бросил на решение текущих задач производства, а проектирование БТ-9 оставил что называется «на потом». Такие действия Кошкина можно оправдать - ведь при выдаче задания на проектирование БТ-9 вопрос о его принятии на вооружение не стоял, а вот за срыв выпуска новых вариантов серийных БТ-7 могли спросить, и очень строго (тем более что перед глазами был пример с бывшим начальником КБ А. Фирсовым). А при разработке БТ-9 конструкторы должны были, прежде всего, отработать новые узлы и технические решения (колесно-гусеничный ход с приводом на шесть катков, дизельный двигатель, наклонное расположение бронелистов), которые в перспективе можно было бы использовать на новых танках.

    В свою очередь, бригадинженер АБТУ Свиридов направил временно исполняющему обязанности директора завода № 183 Лящу письмо следующего содержания:
         «По личной договорённости с Вами для детальной разработки нескольких вариантов эскизного проекта танка БТ-ИС к вам на завод был направлен адъюнкт ВАММ военинженер 3 ранга т. Дик.
         Казалось бы, что завод должен быть заинтересован в тщательной проработке всех возможных вариантов проектов нового танка и следовательно создаст все условия для плодотворной работы т. Дик, оказав ему необходимую помощь и поддержку.
         Однако в действительности бюро «190» в лице его начальника т. Кошкина стало на путь противопоставления работы бюро работе т. Дика. В результате вместо здорового соревнования, идущего на пользу дела, получилось стремление заранее обречь работу т. Дика на провал. Это выразилось в неукомплектованности бригады т. Дика и создании нездоровой обстановки вокруг его работы.
         Не хочется думать, что бюро «190» окончательно пошло в этом отношении по пути недопущения на завод свежей мысли, как это имело место раньше».

    28 сентября. Директор завода № 183 И. П. Бондаренко получил из Главка распоряжение следующего содержания:
         «Директору завода № 183. Решением Правительства № 94сс от 15 августа 1937 г. Главному управлению предложено спроектировать и изготовить опытные образцы и подготовить к 1939 г. производство для серийного выпуска быстроходных колёсно-гусеничных танков с синхронизированным ходом. Ввиду чрезвычайной серьёзности данной работы и крайне сжатых сроков, заданных Правительством, 8-е Главное управление Наркомата оборонной промышленности считает необходимым провести следующие мероприятия.
         1. Для проектирования машины создать на ХПЗ отдельное КБ (ОКБ), подчинённое непосредственно главному инженеру завода.
         2. По договорённости с ВАММ и АБТУ назначить начальником этого бюро адъюнкта академии военинженера 3 ранга Дик Адольфа Яковлевича и выделить для работы в бюро с 5 октября 30 человек дипломников ВАММ и с 1 декабря дополнительно 20 человек.
         3. По договорённости с АБТУ РККА назначить главным консультантом по машине капитана Кульчицкого Евгения Анатольевича.
         4. Не позднее 30 сентября выделить для работы в ОКБ 8 лучших конструкторов-танкистов завода для назначения их руководителями отдельных групп, одного стандартизатора, секретаря и архивариуса.
         5. Создать при ОКБ макетно-модельную мастерскую и обеспечить внеочередное выполнение работ, связанных с новым проектированием во всех цехах завода.
         6. Считать необходимым спроектировать три варианта ходовой части и изготовить два опытных образца, утверждённых по рассмотрению проектов.
         7. На проведение работы заключить договор с АБТУ не позднее 15 октября 1937 г.
         Сроки:
    а) представить технический проект с предварительными расчётами и макетом к 1.02.38 г. (привод в 3 вариантах);
    б) рабочий проект машины по 2-м утверждённым вариантам представить к 1.05.38 г.;
    в) изготовить опытные образцы по 2-м утверждённым вариантам к 1.09.38г.;
    г) испытать и устранить дефекты – к 1.12.38 г.;
    д) изготовить серийные чертежи и провести подготовку производства к 1.05.39 г., чтобы с 1.05.39 г. выпускать серийные машины.
         Для участия в разработке ТТТ, инструктажа дипломников и подбора необходимых материалов для проектирования откомандировать в Москву не позднее 11 октября начальника ОКБ т. Дик и руководителей групп, выделенных заводом.»
         Согласно приведенному документу, на заводе № 183 создавалось мощное конструкторское бюро, значительно превосходящее по количеству работников имевшееся заводское танковое КБ. В это особое конструкторское бюро (ОКБ) от отдела "190" вошли конструкторы: А.А.Морозов, Н.С.Коротченко, Шур, А.А.Молоштанов, М.М.Лурье, Борковский, Дикань, Горюн, М.И.Таршинов, Бондаренко, Я.И.Баран, Курасов, Дорошенко, Горбенко, П.С.Сентюрин, Долгополова, Помочайбенко, В.С.Календин, Валовой; от отдела "290" Ефимов и Ефременко; от отдела "500" Радойчин. От АБТУ и ВАММ РККА в Харьков срочным порядком были направлены капитан Е.А.Кульчицкий, военинженер 3-го ранга А.Я.Дик, инженеры: П.П.Васильев, В.Г.Матюхин, Водопьянов и 41 слушатель-дипломник. Начальником ОКБ был назначен А.Я.Дик, главным консультантом — Е.А.Кульчицкий. Начальниками секций были назначены: Дорошенко — весовая, стандартизация, расчетная; Таршинов — вооружение, башня, корпус, уплотнение носовой части; Горбенко — охлаждение, системы питания и пуска; Морозов — коробки передач типа "Кристи" или автомобильного типа, бортовые фрикционы и бортовые редукторы; Васильев — привод колесного хода, подвеска, гусеницы и укладка; Курасов — электрооборудование.
         Возникает вопрос - почему начальником ОКБ назначили не Михаила Кошкина, а Адольфа Дика? Возможно, это было связано с окончательной доработкой танка БТ-7 с конической башней, трехскоростной коробкой перемены передач и усиленной подвеской: учитывая важность задачи, военные могли принять решение не перегружать конструкторское бюро новым проектированием, а сосредоточить его на решении проблем текущего производства. Однако вероятнее руководство АБТУ РККА решило создать новую боевую машину своими силами, с такими тактико-техническими характеристиками, которые бы полностью удовлетворили военных. Естественно, что руководить выполнением этой задачи поставили «своего человека» - адъюнкта ВАММ Дика, а не Кошкина. Правда, при этом вопрос организации серийного производства нового танка оставался открытым.

    13 октября. АБТУ выдало заводу 183 тактико-технические требования, разработанные начальником 2-го отдела АБТУ Я. Л. Сквирским, на проектирование новой боевой машины – колёсно-гусеничного танка БТ-20:
         «Тактико-технические требования на проектирование и изготовление нового колёсно-гусеничного танка БТ-20.
    1. Тип – колёсно-гусеничный, с приводом на 6 колёс по типу Кристи.
    2. Боевой вес – 13-14 т.
    3. Вооружение – 1x45 мм, 3 ДТ, огнемёт для самозащиты или 1x76 мм, 3 ДТ, огнемёт. Каждый 5-й танк должен иметь зенитную установку.
    4. Боекомплект – 130-150x45 мм или 50x76 мм, 2500-3000 патронов.
    5. Бронирование: лоб – 25, коническая башня – 20, борт, корма – 16, крыша и дно – 10 мм. Броня вся наклонная, с минимальным углом наклона броневых листов корпуса и башни 18 градусов.
    6. Скорость – на гусеницах и колёсах одинаковая: макс. 70 км/ч, миним. 7 км/ч.
    7. Экипаж – 3 чел.
    8. Запас хода – 300 – 400 км.
    9. Двигатель – БД-2 мощностью 400 – 600 л.с.
    10. Трансмиссия – по типу колёсно-гусеничного танка БТ-ИС (отбор мощности для колёсного хода после бортовых фрикционов).
    11. Подвеска – индивидуальная, в качестве рессор желательно применить торсионные пружины.
    12. Установить стабилизатор выстрела «Орион» и горизонтальный стабилизатор башни системы инженера Повалова, установить фары для ночной стрельбы с дальностью до 1000 м».
         Тактико-технические требования к танку БТ-20 разрабатывались при непосредственном участии А. Я. Дика и во многом базировались на его разработках, сделанных летом-осенью 1937 года. В первую очередь это касается конструкции ходовой части, углов наклона верхней части бортов, продольного расположения карданных валов колёсного привода, наклонного расположения рессор и др. Например, предложение Дика использовать в ходовой части пять пар опорных катков для лучшего распределения нагрузки нашло своё применение если не на БТ-20, то на последующих машинах. Сейчас уже неизвестно, пришел ли А.Я.Дик к этому техническому решению на основании собственного анализа конструкции ходовой танка, или в его распоряжении были материалы проекта , выполненного еще в 1931 году под руководством Н.М. Тоскина. Возможно, это было одним из требований Автобронетанкового управления РККА - в техническом задании на разработку танка БТ-9, полученном заводом ХПЗ в 1935 году, присутствовал пункт о наличии пяти пар опорных катков.

    Октябрь. Большая группа советских танкистов, возвращаясь в СССР из Испании через Францию, ознакомилась с новыми типами французских танков, принятых на вооружение в последние годы, и поделилась «наболевшим» с руководством РККА. Первые сравнения характеристик танков «Рено» (R-35), «Гочкис» (И-35) и «Форж и Шантье» (FCM-36) с отечественными легкими машинами показывали, что иностранные образцы хорошо забронированы от огня противотанковой артиллерии, тогда как отечественные танки в ходе боев в Испании несли от артогня большие потери. Стало понятно, что ставка на высокую эксплуатационную скорость танков в ущерб бронированию, принятая в 1933-1934 гг., устарела.

    Лёгкий танк сопровождения FCM 36. Франция.

    Конструктор БТ-ИС Н.Цыганов получат задачу спроектировать танк БТ с бронекорпусом по типу французских танков. Изготовленный в конце 1937 года танк получила обозначение БТ-СВ (Сталин — Ворошилов), хотя в документах встречается и ее второе название — «Черепаха».

    26 октября. В связи с тем, что руководство завода № 48, загруженное работами по плановому ремонту БТТ, не спешило приступать к выпуску БТ-5-ИС, равно как и КБ завода № 183 не торопилось начинать разработку БТ-7-ИС, отчаявшийся воентехник 2 ранга Н. Цыганов направил в Политбюро ЦК ВКП(б) тов.Сталину и тов.Ворошилову письмо "О вредителях при изготовлении БТ-ИС". В частности, он писал, что "изготовление затягивалось из-за: вредителя Фирсова, бывшего начальника КБ на заводе ХПЗ, куда оно было передано вредителем Нейманом, бывшим начальником Спецмаштреста; на заводе № 48 (Харьков), где тех. директором был вредитель-фашист Симский, который перетащил на завод № 48 фашиста Гаккеля и поставил его во главе производства БТ-ИС. ...Фарманьянц - замначальника 8-го Гл.Упр.НКОП пытался сорвать выпуск БТ-ИС. ... Необходимо ваше вмешательство".

    1938 год

    С.Гинзбург (руководитель КБ завода № 185) направил на имя начальника АБТУ РККА письмо, в котором сообщал:
         «В настоящее время мы закончили разработку обтекаемого броневого корпуса улучшенной защищенности клиновой формы, но макетная комиссия по танку Т-46 отклонила наше предложение об изготовлении в опытном порядке этого корпуса для его всесторонних испытаний...
         В то же самое время группа тов. Цыганова получила задание по испытаниям обтекаемого корпуса на примере корпуса французского танка «Форж и Шантье» образца 1936 года.
         Как я Вам писал ранее, указанный корпус весьма сложен в изготовлении, особенно при массовом производстве. Забронированное пространство имеет сложную форму и неудобно для плотной компоновки...
    Тем не менее, группа Цыганова уже ведет переделку танка БТ в макет французского танка указанного типа, которая ничего не даст, кроме замера массы, так как корпус изготавливается из небронированной стали. Прошу Вас пересмотреть указанное решение, так как оно приведет только к бесцельной трате денежных средств.
         Ожидаемые характеристики указанного типа танка можно получить расчетами, без его изготовления».

    9 февраля. Танки БТ-СВ группы Цыганова продемонстрировали начальнику АБТУ РККА Г.Бокису, а также представителям завода № 183 — новому начальнику конструкторского бюро - М.Кошкину и Н.Кучеренко. После повторных испытаний и устранения недостатков танк, получивший новое обозначение БТ-СВ-2, поступил на НИБТ полигон, где в ноябре - декабре 1938 года прошел испытания. Комиссию, которая проводила его испытания, возглавлял майор Е.А.Кульчицкий, хорошо знакомый с предыдущими танками Цыганова БТ-ИС.

    Танк БТ-СВ «Черепаха»

    Принципиальным отличием танка стала конструкция бронекорпуса, листы которого располагались под большими углами наклона. Корпус совершенно не имел выступающих частей и вертикальных поверхностей. В целом схема бронирования была срисована с французского FCM-36. Ходовая часть прикрывалась наклонным фальшбортом, затруднявшим экипажу ремонт гусениц. Опытный образец изготовили с использованием обычных стальных листов толщиной 15 мм, предполагая в перспективе заменить их 25-мм или даже 40-мм бронёй. В ходе испытаний применённый принцип бронирования был признан вполне приемлемым. Вместе с тем отмечалось, что при наличии реальной брони масса танка возрастёт до 25 тонн, чего ходовая часть колёсно-гусеничного БТ не выдержит, что было отражено в заключительном выводе комиссии:"Предусмотренный танком БТ-СВ-2 принцип бронирования вполне целесообразен. Ходовая часть танка БТ-7, как база для танка типа БТ-СВ-2, при условии реального бронирования и увеличения реального веса машины до 24—25 т слаба. Испытанный образец можно рассматривать только как макетный. Для практической проверки надежности корпуса и влияния его на работу ходовой части в боевых условиях необходимо изготовление образца с реальным бронированием и испытания его обстрелом».
         С особенностями конструкции этого танка были хорошо знакомы М.И.Кошкин и Н.А. Кучеренко. В дальнейшем конструкторские решения формы корпуса и башни танка БТ-СВ «Черепаха» во многом были использованы при проектировнии танков А-20, А32 и А34(Т34).

    В начале 1938 года Н. Ф. Цыганов арестован - он оказался «фашистом», как и другие члены его КБ. По ходатайству К.Е. Ворошилова Н. Ф. Цыганов был выпущен на свободу, но работы по разработанным им проектам были прекращены. В 1945 году в Польше Н.Ф. Цыганов погиб от осколочного ранения в голову, где и похоронен на римско-католическом кладбище.

    25 марта. Эскизный проект танка БТ-20 (А-20) утвержден АБТУ РККА. По сравнению с плановым показателем – 1 февраля – срок сдачи был сорван.

    Опытный колесно-гусеничный танк БТ20 (А20)

    Никаких документальных подробностей о деятельности ОКБ под руководством А.Я.Дика нет. В первую очередь это связано с тем, что сам А.Я.Дик был арестован, но когда и при каких обстоятельствах, неизвестно. «Поводов» для его ареста было достаточно: это и арест Г. Г. Бокиса, рекомендовавшего Дика на должность начальника ОКБ, и сам факт того, что Адольф Яковлевич Дик был этническим немцем, что само по себе являлось «неопровержимым доказательством виновности». И опоздание с завершением эскизного проекта БТ20. Но, по-видимому, реальных обвинений все-таки предъявлено не было - он не был расстрелян: по 58-й статье УК А.Я. Дик получил десять лет лагерей.
          В воспоминаниях писателя Ю.Л.Юркевича есть уникальное свидетельство о А.Я.Дике, касающееся периода работы в ремонто-механических мастерских Вятлага: «...Слесарем работал и Адольф Дик, очень типичный украинский немец. Выпускник бронетанковой академии, кандидат технических наук, он обладал первоклассной инженерной и военной подготовкой, имел изобретения по танкостроению. Как немца, его у нас долго не допускали до инженерной работы. Правда, в дальнейшем он все же стал техноруком мастерских».
          Отсидев полный срок, А.Я. Дик был в 1948 году отправлен на поселение в город Бийск, где работал главным инженером котельного завода, директор которого не побоялся взять его на работу. После 17-летней ссылки вернулся в Москву. Умер в 1978 году.

    27 марта. Исполняющий обязанности главного инженера Комитета обороны при СНК Соколов направил председателю Комитета обороны СССР Молотову докладную записку, в которой среди прочего отмечалось:
          «Постановление правительства, обязывающее завод № 183 создать в 1938 г. новые типы танков БТ и Т-35, обеспечить их переход на производство с 1-го января 1939 г., заводом сорвано.
         Составленный к настоящему времени эскизный проект БТ расходится с данными правительства. Вес вместо 13-14 т спроектирован 16 т, толщина лобовой брони вместо 25 мм – 16– 20 мм. Вооружение – вместо 2 ДТ – 3 ДТ, установка огнемёта не предусмотрена… (работает над проектом 18 человек)».

    Апрель. Ленинградским заводом им. С. М. Кирова изготовлен опытный образец экспериментального танка Т-111, явлющегося развитием танка Т-46-5, разработанного в КБ под руководством С. А. Гинзбурга. Это был первый советский гусеничный средний танк с противоснарядным бронированием. Именно за участие в проектировании танков Т-46 и Т-29 М. И. Кошкин в составе группы конструкторов, отмеченных государственными наградами, получил орден Красной Звезды.

    Опытный лёгкий танк Т-111 - первый советский танк с противоснарядным бронированием

    28 апреля. В Кремле прошло совещание Народного комиссариата обороны, на котором был рассмотрен законченный харьковский проект нового танка БТ20. Решено было продолжить работы, но решения о типе движителя, как и о типе подвески (торсионы), принято не было. Кроме того, появились предложения об усилении бронирования машины.

    Из временной группы конструкторов по сопровождению проекта танка А20 организуется новое конструкторское бюро, начальником которого стал Михаил Кошкин, а его заместителем А. Морозов. По ходу работ численность КБ было увеличено до 24 человек, а само КБ получило условное обозначение КБ-24.
         Конструкторов в КБ-24 М.И.Кошкин подбирал лично, на добровольных началах из числа работников конструкторских бюро "190" и "35" (КБ "35" — конструкторское бюро, занимавшееся обслуживанием серийного производства и совершенствовании тяжелого танка Т-35, производство которого в небольшом количестве осуществлялось на заводе № 183 параллельно с производством танков БТ). Конструкторское бюро "190" после ухода М.И.Кошкина возглавил Н.А.Кучеренко. Под его непосредственным руководством были продолжены работы по дальнейшей модернизации танка БТ-7 и доработке конструкторской документации танков БТ-7М и БТ-7А.
         В дальнейшем Николай Алексеевич Кучеренко участвовал в разработке и модернизации танка Т-34, вместе с эвакуированным заводом работал на Урале. После войны работал на руководящих должностях в Министерство оборонной промышленности СССР. Его опыт танкового конструктора нашел применение и в космической отрасли. Под непосредственным руководством Н. А. Кучеренко была сконструирована ходовая часть советского самоходного аппарата «Луноход» - опыт проектирования танков на колесном ходу оказался востребован для исследования Луны.

    9 мая. На заседании в АБТУ РККА вновь рассматривался проект танка А-20, при этом, наряду с уточнением требований к колесно-гусеничной, решается вопрос и об изготовлении чисто гусеничной машины: «Предложение тов. Павлова о создании заводом 183 гусеничного танка признать целесообразным с усилением бронирования в лобовой части до 30 мм. Башню танка приспособить для установки 76-мм орудия. Экипаж — 4 человека».

    13 мая. Начальник автобронетанкового управления Красной Армии комкор Д. Павлов и военком АБТУ дивизионный инженер Алилуев утвердили уточненную тактико - техническую характеристику танка БТ-20.

    7 августа. Принимается постановление № 198 Комитета обороны при СНК СССР, озаглавленное «О типах танков для вооружения танковых войск». В одном из пунктов этого документа говорилось: «Создать два опытных образца легких танков: один - чисто гусеничный, вооруженный 76,2-мм пушкой и спаренным пулеметом с броней, защищающей от 12,7-мм пуль со всех дистанций, максимальной скоростью 50-60 км/ч и весом не более 16,5 тн. Второй - колесно-гусеничный с шестью ведущими колесами, с 45-мм танковой пушкой и той же броней, скоростью на колесах и гусеницах 50-60 км/ч и весом не более 16,5 тн. Мотор — дизель, общий для обоих вариантов». Этим же документом устанавливались сроки изготовления новых боевых машин - 1 июня 1939 года.

    6 сентября. Проектные чертежи и макет танка А-20 рассматривались комиссией автобронетанкового управления под председательством военинженера 1-го ранга Я. Сквирского. В принятом решении указывается перечень дополнительных изменений в проекте и предписание изготовить один танк колесно-гусеничный с 45-мм пушкой, два танка гусеничных с 76-м. м пушками и один корпус для обстрела.

    Октябрь. Завершение программы испытаний опытного образца Т-111 завода № 185 им. С. М. Кирова. Начальник АБТУ Д. Павлов дал танку высокую оценку и поднял вопрос об изготовлении в 1939 г. опытной серии танков Т-111 для проведения войсковых испытаний и подготовки кадров. Но ввиду того, что заклепочные соединения броневых листов были сочтены низкотехнологичными, а также поскольку удельное давление танка было сочтено чрезмерным, а вооружение сравнительно слабым для прорыва обороны противника, было принято решение об использовании опыта проектирования Т-111 при разработке нового тяжелого толстобронного (с броней толщиной не менее 60 мм) танка прорыва нового типа.

    Танк Т-26М

    В КБ завода № 185 под руководством С. Гинзбурга, вернувшегося после отстранения от работы и ареста в 1937 г., была начата разработка проекта танка Т-26М с усиленной подвеской по типу чехословацкого танка «Шкода» (Skoda II а). В конструкции новой подвески использовались опорные катки танка Т-28 и уширенная до 350 мм гусеница с увеличенной высотой гребней траков (назывались в переписке «перо трака»). За время испытаний танк прошел 655 км со средней скоростью 26,74 км/ч.
          Выводы комиссии, проводившей испытания, были следующими: «Ходовая часть Т-26М прочна, надежна и дает значительно лучшую плавность хода, что позволяет применить на танке также более мощный двигатель. Гусеницы обеспечены от спадения, в том числе и при поворотах с креном до 40 градусов, что невозможно на других типах танков... Сцепные качества гусеницы Т-26М выше, чем гусеницы серийного танка. Уширенные гусеницы, хоть и требуют затраты несколько больших усилий на поворотах, но улучшают проходимость на слабых грунтах и сцепление траков при преодолении препятствий».

    11 декабря. Доработанные проекты и модели танка А-20 (в двух вариантах — гусеничном и колесно-гусеничном) рассмотрели и утвердили на заседании Главного военного совета.

    1939 год

    26 февраля. Подписан протокол заседания Комитета обороны № 45, по которому завод № 183 должен был изготовить три танка - колесно-гусеничный и два гусеничных.

    26 мая. Изготовлен первый А-20 (колесно-гусеничный вариант), совершивший свой первый пробег по заводскому двору.

    Опытный колесно-гусеничный танк А20

    Машина имела полностью сварной корпус из гомогенной брони толщина от 10 до 20 мм, причем верхний лобовой лист располагался под углом 56 градусов. Для удобства обслуживания крыша моторно-трансмиссионного отделения и верхний кормовой лист были съемными и устанавливались на болтах. В сварной башне, конструктивно подобной конической башне БТ-7, но несколько большей по размеру, устанавливалась 45-мм пушка обр. 1934 года и спаренный с ней пулемет ДТ. Второй пулемет ДТ располагался в шаровой установке в лобовом листе корпуса, справа oт люка механика-водителя. Башня имела двухскоростной механизм поворота с электрическим и ручным приводами. Боекомплект А-20 состоял из 152 снарядов и размещался: по бортам корпуса в специальных клипсах (по 40 штук на борт) и под полом боевого отделения в чемоданах по 4 выстрела в каждом. К пулеметам имелось 43 диска (2709 патронов). Ряд узлов и агрегатов А-20 - бортовые фрикционы и тормоза и ведущее колесо гусеничного хода - позаимствовали от БТ-7 с небольшими доработками. Четырехскоростная коробка перемены передач также изготавливалась по типу БТ-7, но с рядом отличий, а главный фрикцион спроектировали заново. Привод колесного хода осуществлялся на 6 колес, так же как у танка БТ-ИС. Ширина гусеницы при том же, что и у БТ-7 диаметре опорных катков увеличилась до 400 мм.

    Опытный гусеничный танк А32

    13 июня. Изготовлена гусеничная машина (в мае 1939 года в документах уже встречается ее новое обозначение - А-32). По внешнему виду и конструкции машина была похожа на А-20. отличаясь главным образом следующим:
    А) не имеет колесного привода
    Б) толщина бортовой брони 30 мм вместо 25 мм у А-20 (речь идет о вертикальных листах борта)
    В) вооружен 76-мм пушкой Л-10
    Г) вес 19 т. вместо 18
    Д) наличие 5 опорных катков

    17 июля. Комиссия под председательством начальника 1-го отдела АБТУ РККА майора Кульчицкого начала полигонные испытания танков А-20 и А-32 в окрестностях Харькова. Испытания машин закончились 23 августа, к этому времени они прошли: А-20 - 3267 км (2176 гусеницы, 1022 колеса), А-32 - 2886 км. В выводах комиссии Кульчицкого отмечено следующее: «Танки А-20 и А-32 выполнены хорошо. По своей прочности и надежности выше всех опытных образцов ранее выпущенных танков. Имеют более мощную броневую защиту в сравнении с серийными машинами. Опытные образцы А-20 и А-32 отвечают ТТТ. Оба пригодны для эксплуатации в условиях РККА. Танк А-32, как имеющий запас по увеличению веса, целесообразно защитить более мошной броней, соответственно повысив прочность отдельных деталей и изменив передаточные отношения».

    Опытный гусеничный танк А32

    23 сентября. Обе машины направлены на полигон в Кубинку для показа членам правительства СССР (присутствовали Ворошилов, Микоян, Жданов, Лихачев и Малышев). Вместе с А-20 и А-32 в показе новой техники (с преодолением естественных и искусственных препятствий) участвовали танки KB, СМ К, Т-100, БТ - 7М, Т-26 и бронемашина БА-11. Новые харьковские танки произвели на высокое начальство очень хорошее впечатление. В совместной докладной записке на имя И. Сталина наркомы обороны К. Ворошилов, среднего машиностроения В. Малышев и тяжелого машиностроения И. Лихачев по поводу танков А-20 и А-32 писали: «Испытания показали, что эти машины являются непревзойденными из всех существующих танков данного типа, отличаются надежностью и прочностью ходовой части. На А-32 имеется полная возможность усилить броню до 45 мм без особых переделок, что обеспечит защиту от огня 37-мм снарядов».
         После показа А-20 и А-32 на полигоне в Кубинке руководству НКО и членам правительства было принято решение об увеличении толщины брони А-32 до 45 мм, после чего начались ходовые испытания танка А-32, догруженного балластом (при этом на танке была установлена башня от А-20 с 45-мм пушкой).

    19 декабря. Заседание Комитета обороны при СНК СССР, посвященное принятию на вооружение Красной Армии и организации серийного производства новых образцов боевых и транспортных машин. В постановлении № 443с. подписанном по итогам этого заседания, в части нового танка завода № 183 говорилось следующее: «Присвоить название указанному танку «Т-34».
         …По заводу № 183.
    А) организовать производство танков Т-34 на Харьковском заводе № 183 им. Коминтерна:
    Б) изготовить 2 опытных образца танков Т-34 к 15 января 1940 года и установочную партию в количестве 10 штук - к 15 сентября 1940 года;
    В) выпустить в 1940 году не менее 200 танков Т-34;
    Г) довести мощность завода № 183 по выпуску танков Т-34 на 1 января 1941 года до 1600 штук»
         Таким образом, танк Т-34 был принят на вооружение еще до изготовления опытных образцов: испытания прошел только догруженный вариант А-32. Справедливости ради следует сказать, что в декабре 1939 года завод № 183 уже вел изготовление двух первых образцов нового танка, проходивших в документах под обозначением А-34.

    1940 год

    16 января. Первый образец новой боевой машины А34 поступил на заводские испытания.

    Опытный танк А34

    7 февраля. Докладная записка зам. наркома внутренних дел УССР Горлинского в НКВД СССР «О конструктивных дефектах и задержке производством выпуска новых танков А-34 на заводе 183 в г. Харькове»:
         "При проектировании танка А-34, под руководством главного конструктора завода 183 инж. Кошкина, было выявлено ряд дефектов, влияющих на боевые качества машины.
         Кошкин и его заместитель Морозов вместо того, чтобы работать в направлении создания конструкции с люком и боковым обзором, поставили вопрос: или с люком без обзора, или боковой обзор, но без люка.
         Кошкин вместо того, чтобы учесть эти замечания и поручить опытному конструктору-корпуснику сделать проект без указанных дефектов, распорядился срочно деталировать будку водителя по проекту конструктора Барона. Указывая на недостатки конструкции будки, инженер Таршинов сам предлагал разработать проект последней, но был отослан Кошкиным в командировку в гор. Мариуполь, хотя надобности ехать именно ему не было никакой.
         Чтобы прикрыть разбазаривание средств, Кошкин готовит для пуска в серию будку водителя по проекту конструктора Барона, а по проекту инженера Таршинова изготовление почему-то будет производиться как опытный образец.
         Кошкин считает, что в готовой машине обнаружатся места, где якобы можно будет разместить дополнительное количество пулеметных дисков, хотя в проектных данных таких площадей в машине нет.
         По существу поставлен в известность НКВД СССР для принятия соответствующих мер через Наркомсредмаш и АБТУ РККА".
         Приведенный документ демонстрирует, насколько была смертельно опасной должность М.И. Кошкина - за любую ошибку и неудачу ему грозили лагерь или расстрел, как предшествующим ему главным конструкторам.

    10 февраля. Начались войсковые испытания А-34 комиссией под председательством полковника В. Черняева. Внешне танки А-34 походили на своего предшественника А-32, но были на 300 мм длиннее и на 450 мм шире. Основным внешним отличием танков А-34 между собой была конструкция люка механика-водителя: на машине № 1 имелся обычный люк с тремя смотровыми приборами, а на №2 — рубка (по типу танка БТ-5).

    В конце февраля 1940 года руководство завода № 183 получило указание Москвы подготовить два опытных образца А-34 для показа руководству СССР. А так как пробег новых танков к этому времени был довольно небольшим, главный конструктор Кошкин предложил перегнать их в Москву своим ходом. Он нашел поддержку у директора завода № 183 Максарева, который, в свою очередь, обратился с этой инициативой в наркомат среднего машиностроения и АБТУ КА. Естественно, что без санкции «сверху» такой пробег был невозможен.

    5 марта. Два А-34 в сопровождении двух тягачей «Коминтерн» (один с запчастями и инструментом, второй с кунгом, оборудованным под жилье) вышли из Харькова и взяли курс на Москву. Маршрут согласовали заранее, на нем имелись пункты заправки и обслуживания. Машины шли в обход крупных населенных пунктов, переправу через реки рекомендовалось осуществлять в ночное время. Танки двигались в сложных погодных условиях (пурга, метель), механики-водители выбивались из сил. Главный конструктор Михаил Кошкин сам неоднократно садился за рычаги. В условиях начавшейся весенней распутицы, при сильной изношенности танков предшествующими пробеговыми испытаниями (около 3000 км), начавшийся пробег несколько раз был на грани провала.

    17 марта. На Ивановской площади Кремля танки были продемонстрированы членам правительства СССР во главе с И. Сталиным. Проведенные спустя несколько дней испытания в Подмосковье и на Карельском перешейке завершились успешно.
         Не дожидаясь окончания войсковых испытаний, начальник Главного управления специального машиностроения НKCM Суренян и начальник АБТУ РККА командарм 2-го ранга Павлов в марте 1940 г. издали в дополнение к приказу П-1 от 7 января 1940 г. совместный приказ № П-12/016 о немедленном pазвертывании серийного производства танка Т-34, в котором, в частности, указывалось: " 1. Для ускорения запуска в серию машины А-34 на заводе № 183 немедленно развернуть подготовку к серийному производству машины А-34, по мере окончания отработки технологии и изготовления приспособлений запустить в производство детали и агрегаты, не дожидаясь окончания и заключения по войсковым испытаниям.

    31 марта. Вопрос организации производства танка Т-34 обсуждался на расширенном заседании в присутствии наркома обороны СССР Маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова, заместителя наркома обороны командарма 1-го ранга Г. И. Кулика, наркома среднего машиностроения И. А. Лихачева, заместителя наркома среднего машиностроения А. А. Горегляда и главного конструктора завода № 183 М. И. Кошкина.
         После осмотра опытного образца танка А-34 и последующего за этим обсуждения было принято следующее постановление:
         «1. Танк Т-34, изготовленный в полном соответствии с Постановлением Комитета обороны № 443 от 19 декабря 1939 года, прошедший государственные испытания и пробег Харьков - Москва без каких-либо поломок и значительных дефектов, решено рекомендовать для немедленной постановки на производство заводом № 183 и СТЗ.
         2. Считать необходимым при изготовлении в серийном производстве предусмотреть увеличение помещения башни с целью более удобного размещения командира и обслуживающего артиллерийскую систему персонала. Увеличение помещения внутри башни провести не допуская изменения наклона образующих листов башни танка, корпуса танка и диаметра погона башни. Рацию разместить вне башни.
         3. Поручить Государственной комиссии по испытаниям танка в 5-дневный срок утвердить чертежи танка Т-34 для производства в 1940 году
         Подписи:
    Ворошилов, Лихачев»

    Апрель. Окончательным этапом войсковых испытаний танков Т-34 стало их возвращение своим ходом в Харьков в начале апреля 1940 г. Вместе с машинами в Харьков вернулся и М.И.Кошкин, который в пути тяжело заболел воспалением легких. По прибытии машин в Харьков после 3000 км пробега при разборке обнаружился ряд дефектов: подгорели тормоза и ферродо на дисках главных фрикционов, появились трещинки на вентиляторах, обнаружились сколы на зубьях шестерён коробок передач. В КБ прорабатывали ряд вариантов по устранению дефектов. Однако всем было ясно, что гарантийный пробег в 3 000 км без дефектов (даже после исправлений) А-34 не пройдёт.
         Началась подготовка к серийному производству танка Т-34 на заводе № 183 и СТЗ.

    7 июня. Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) № 967-368сс «О производстве танков Т-34 в 1940 г», утверждается план выпуска новых боевых машин в 600 штук, из них 500 должен был дать завод № 183 и 100 - СТЗ. Но так как на тот момент имелось всего две опытных машины А-34, предприятия столкнулись с массой трудностей при организации выпуска этой на тот момент во многом «сырой» и недоработанной машины. Например, большая часть деталей и агрегатов, которые должны были поставлять заводу № 183 предприятия - смежники (или, как тогда говорили, кооперируемые заводы), не отвечает производственным возможностям последних и требовала пересмотра конструкции. Да и самому заводу №183 для организации серийного выпуска Т-34 была необходима реконструкция многих цехов, обновление и пополнение станочного парка, отработка технологии. Несмотря на это, заказчик - Автобронетанковое управление - настаивал на скорейшей организации выпуска новых танков.

    Серийный танк Т34. Июль 1940 года.

    Июль. В опытном отделе завода № 183 вместо 20 запланированных удалось полностью собрать только один танк Т-34. Это был последний танк, в производстве которого непосредственное участие принимал главный конструктор завода № 183 М.И.Кошкин. Запущенное воспаление легких привело к абсцессу. Во второй половине июля 1940 г. М.И. Кошкина отправили в санаторий "Занки" под Харьковом, расположенный на берегу Северского Донца. Исполняющим обязанности главного конструктора завода был назначен А.А. Морозов.

    На полигон в Кубинку поступили два танка Pz.III, закупленные в Германии после подписания пакта о ненападении. Результаты сравнительных испытаний немецкого танка и Т-34 оказались неутешительными для советской боевой машины.
         Т-34 превосходил «тройку» по вооружению и броневой защите, уступая по ряду других показателей. Pz.III имел трёхместную башню, в которой были достаточно комфортные условия для боевой работы членов экипажа. Командир имел удобную башенку, обеспечивавшую ему прекрасный обзор, у всех членов экипажа имелись собственные приборы внутренней связи. В башне же Т-34 с трудом размещались два танкиста, один из которых выполнял функции не только наводчика, но и командира танка, а в ряде случаев и командира подразделения. Внутренней связью обеспечивались только два члена экипажа из четырёх – командир танка и механик-водитель.
         Немецкая машина превзошла Т-34 и по плавности хода, она оказалась и менее шумной – при максимальной скорости движения Pz.III было слышно за 150–200 м, а Т-34 – за 450 м.
         Полной неожиданностью для наших военных явилось и превосходство «немца» в скорости. На гравийном шоссе Кубинка – Репище Pz.III разогнался на мерном километре до скорости 69,7 км/ч, в то время как лучший показатель для Т-34 составил 48,2 км/ч. Выделенный же в качестве эталона БТ-7 на колёсах развил только 68,1 км/ч!
         В отчёте об испытаниях отмечались и более удачная подвеска немецкого танка, высокое качество оптических приборов, удобное размещение боекомплекта и радиостанции, надёжные двигатель и трансмиссия.
         Эти результаты произвели эффект разорвавшейся бомбы. ГАБТУ (с июля 1940 года Автобронетанковое управление Красной Армии стало именоваться Главным автобронетанковым управлением) предоставило отчёт полигона маршалу Г. И. Кулику, который утвердил его и тем самым приостановил производство и приёмку Т-34, потребовав устранения всех недостатков. Руководство завода № 183 не согласилось с мнением заказчика и обжаловало его в главке и наркомате, предложив продолжать производить Т-34 с исправлениями, сократив гарантийный пробег до 1000 км. Нарком среднего машиностроения В. А. Малышев (сменивший на этом посту И. А. Лихачёва) вместе с начальником 8-го Главного управления Наркомсредмаша А. А. Гореглядом, директором завода № 183 Ю. Е. Максаревым и начальником НТК ГАБТУ И. А. Лебедевым обратились непосредственно к К. Е. Ворошилову, который, как и В. А. Малышев, являлся заместителем председателя СНК СССР. Маршал ознакомился с результатами пробега на 3000 км, испытаниями на полигоне и на бывшей линии Маннергейма, заслушал мнение И. А. Лебедева, выступавшего за продолжение производства Т-34, и объявил своё решение:
         «Машины продолжать делать; сдавать в армию, установив 1000-км гарантийный пробег. Заводу начать разрабатывать новую машину – Т-34М, введя в неё не только прочностные изменения, но и пятискоростную коробку передач».

    Август. В целях концентрации всех сил на выпуске новых танков по требованию ВП производство танков БТ-7М на заводе № 183 прекращено.

    Сентябрь. Начало серийного производства танка Т-34 - военной приемке было сдано 37 машин.

    26 сентября. Завод № 183 получил трагическое известие - умер главный конструктор Михаил Ильич Кошкин. Воспаление легких, полученное по время пробега опытных А-34 из Харькова в Москву в марте 1940 года, не долеченное до конца, дало серьезное осложнение. Лечение в заводском санатории не помогло - здоровье ухудшалось, и 26 сентября Михаила Ильича Кошкина не стало.
         Кошкину принадлежит ведущая роль в создании, принятии на вооружение и организации танка Т-34. «Он был ярый. Мы так и прозвали его: «Ярый». Именно эта ярость и помогла ему пробить танк», - так вспоминала сотрудница КБ завода № 183 Р. Матюхина о Кошкине. И с этим трудно не согласиться, когда знакомишься с документами о создании знаменитой тридцатьчетверки. Михаил Ильич был отличным организатором. Тут сказывался многолетний опыт хозяйственной и партийной работы. А от главного конструктора, руководящего крупным коллективом, требуются немалые организаторские способности. Приняв на себя ответственность за проект новой машины в непростое предвоенное время, М. И. Кошкин приложил колоссальные усилия, чтобы довести его до логического завершения, и, в конечном итоге, заплатил за это жизнью. И весьма символично, что умер Михаил Кошкин именно в тот момент, когда было налажено производство Т-34 - его жизнь как бы перешла в этот танк. который стал символом Победы нашего народа во Второй мировой войне. Кошкина на посту главного конструктора завода № 183 сменил его заместитель А.А. Морозов. Несмотря на то, что он не имел диплома о высшем образовании, в поддержку его кандидатуры выступил сам И. В. Сталин – А. А. Морозов имел огромный опыт работы в танкостроении, досконально знал танк Т-34 и весь круг вопросов, с ним связанный. Можно утверждать, что начиная с апреля-мая 1938 года М. И. Кошкин обеспечивал организационные, а А. А. Морозов – проектные вопросы, связанные с разработкой танков А-20, А-32 и А-34. При этом Морозов, находясь ещё в составе ОКБ, возглавляемое А.Я.Диком, принимал непосредственное участие в проектировании колёсно-гусеничного танка А-20. В дальнейшем на протяжении всей Великой Отечественной войны А. А. Морозов руководил работами по модернизации танка Т-34.
         Начинался новый период в истории легендарной боевой машины.

    Монумент создателям танка Т34, установленный на заводе имени В.А.Малышева




    Литература: 

    Баграмян И. Х. Так начиналась война. М.: Воениздат, 1977.

    Барятинский М. Советские танки в бою. От Т-26 до ИС-2. М.: Яуза-ЭКСМО, 2007.

    Вознюк B. C., Шапов П. Н. Бронетанковая техника. М.: ДОСААФ, 1987.

    Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. М.: ACT, 2005.

    Драгунский Д. А. Годы в броне. М.: Воениздат, 1983.

    Ивановский Е. Ф. Атаку начинали танкисты. М.: Воениздат, 1984.

    Катуков М. Е. На острие главного удара. М.: Высшая школа, 1985.

    Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). М., 1996.

    Костюченко С. Л. Как создавалась танковая мощь Советского Союза. М.: ACT, 2004.

    Малыгин К. А. В центре боевого порядка. М.: Воениздат, 1986.

    Оружие победы /Под редакцией В. Н. Новикова. М.: Машиностроение, 1987.

    Павлов М. В., Желтов И.Г., Павлов И. В. Танки БТ. М.: ООО «Издательский центр «Экспринт», 2001.

    Ротмистров П. А. Стальная гвардия. М.: Воениздат, 1984.

    Свирин М. Броня крепка. История советского танка 1919 – 1937. М.: Яуза-ЭКСМО, 2005.

    Свирин М. Броневой щит Сталина. История советского танка 1937 – 1943. М.: Яуза-ЭКСМО, 2006.

    Симонов И. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920 – 1950 годы. М., 1996.

    Дополнительные источники в интернете: 

    morozov.com.ua: Харьковское конструкторское бюро по машиностроению имени А.А.Морозова

    aviarmor.net: Christie M1928 \ M1931

    museum-t-34.ru: Музейный комплекс «История танка Т-34»



    Балаклиец Анатолий: персональный сайт © 2008 -


    Flag Counter
    МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Яндекс.Метрика