Get Adobe Flash player
    Краеведение

    Танк Т34 - харьковский феномен мирового танкостроения


    Эволюция танка Т-34

    Непобедимый и легендарный Т-34
    Константинов А.

    В 1945 году на вопрос журналистов, какое оружие Второй мировой войны было лучшим, У.Черчиль ответил: "Три. Английская линейная пушка. Немецкий самолет «Мессершмитт». Русский танк Т-34. Но если о первых двух мне известно все, то я никак не могу понять, кто и как создал чудо-танк».

    Не только Черчилль такой непонятливый. «Тридцатьчетверку» разбирали по винтикам и изучали под микроскопом специально обученные люди — лучшие конструкторы Германии, Англии, США… И благоговейно застывали в тупике: посмотреть можно — понять и повторить нельзя, впрямь — ну, как простому смертному скопировать загадочный механизм, рожденный иной цивилизацией - никак. Хоть расшибись — все равно какой-нибудь «Шерман» получается или, прости господи, «Тигр». Потому, что есть танк. А есть — Т-34. Это нечто большее, чем боевая машина — пусть даже лучшая боевая машина всех времен и народов.

    Наибольшее количество баллов у экспертов Т-34 набрал по категории «фактор страха», что красноречиво говорит о том ужасе, который вызывали у фашистов летящие на них «тридцатьчетверки». Вот мнение знаменитого немецкого танкиста - командира 2-й роты 502-го батальона тяжелых танков, кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями (а рыцарские кресты немецким танкистам за пустяки не давали, это же не летчики), оберлейтенанта Отто Кариуса. Он начал войну в июне 1941 рядовым солдатом, заряжающим на танке Pz.Kpfw 38(t). «Еще одно событие ударило по нам, как тонна кирпичей: впервые появились русские танки Т-34! Изумление было полным. Как могло получиться, что там, наверху, не знали о существовании этого превосходного танка? Т-34, с его хорошей броней, идеальной формой и великолепным 76.2-мм длинноствольным орудием всех приводил в трепет, и его побаивались все немецкие танкисты вплоть до конца войны». Легендарный танк был спроектирован в Харькове. В 1937 году КБ при Харьковском танковом, простите — тракторном заводе (бывший ХПЗ, КБ им. Морозова, ныне завод им. Малышева), под руководством М.И.Кошкина, началась разработка танка с противоснарядным бронированием и вооружением из 76,2-мм пушки. Бюрократические военные не приняли новый танк.

    Только личное мнение Сталина позволило заводу сделать два экземпляра уже полнобронной машины, названной Т-34, поскольку впервые идея этого танка появилась у Кошкина именно в 1934 году, когда Орджоникидзе приступил к воплощению танковой программы. Испытания Т-34 назначили на март 1940 года, а новые машины не прошли ещё испытаний ходовой части на проходимость по инструкции. Решили добираться от Харькова до Москвы своим ходом по бездорожью и этим набрать километры пробега. Простуженному в холодных цехах конструктору пришлось лично участвовать в перегоне машин, и в результате он прибыл в Москву с воспалением лёгких. 17 марта 1940 года танки были восторженно оценены Правительственной комиссией на полигоне под Москвой.

    Впервые удалось в одной машине объединить мощность орудийного огня, прочность брони, скорость и маневренность. Отличительными чертами модели стали скошенная под тщательно выверенными углами броня, от которой рикошетили снаряды противника, и мощная 76,2-миллиметровая пушка, а гусеницы в 550 мм шириной обеспечивали танку повышенную проходимость. Чтобы «добрать» положенные для испытания три тысячи километров пробега, Кошкин решил возвращаться в Харьков своим ходом. На обратном пути при переходе танков по льду реки Северский Донец машина, ведомая Кошкиным, провалилась под лед. Никто не погиб, и танк удалось вытащить, но купание в ледяной воде для уже больного Кошкина стало роковым. Он прибыл на завод в полубессознательном состоянии. Его тут же доставили в больницу, но спасти так и не смогли. Однако, именно благодаря Кошкину, Т-34 пустили в серию, и завод успели сделать до начала войны 1225 танков. В августе 1941 года, когда до Москвы оставалось всего три сотни километров, Адольф Гитлер приказал 2-й танковой группе генерал-полковника Хайнца Гудериана повернуть на юг - на Харьков, чтобы захватить завод, разработавший и производящий Т-34.

    Принцип увеличения эффективности защиты танка вследствие расположения листов брони был понятен любому, изучавшему в школе геометрию. В 1941 году у немцев не было противотанковых орудий, способных пробивать броню Т-34. 37-мм снаряды противотанкового орудия PaK 35/36 могли пробить лишь вертикальные участки бортовой брони... со 100—200 метров... если повезёт. Менее распространённые 50-мм PaK 38 пробивали его несколько более успешно, но только в борт (пока не появились специальные снаряды, которые доворачивались на наклонной броне). Пробить Т-34 «в лоб», к изрядному огорчению немцев, только что перевооруживших армию этим новейшим противотанковым орудием, PaK 38 могла лишь с большим трудом. Дошло до того, что свои противотанковые орудия сами же немцы стали называть "дверными молотками", поскольку они только "стучали" по советской броне, но пробить ее не могли. В одном из донесений, например, сообщалось, что расчет PaK 38 добился 23 попаданий в один русский танк, и только лишь когда немецкий снаряд попал в основании башни, танк вышел из строя. Причём, если немцы не могли/не успевали захватить поврежденный танк, то чаще всего к следующему утру все пробитые накануне дырки в танке оказывались залатанными, и он вновь мог радовать своим присутствием немецкую пехоту. Чтобы надёжно пробить наклонную крепкую лобовую броню, требовались противотанковые 75-мм PaK 40, которые у немцев появились лишь весной 42-го, и только к весне 43-го их в войсках стало хватать. Если танк успевал расстрелять все свои снаряды, то даже тогда он ехал к легким немецким танкам и давил их в неравном рукопашном бою. Вот что значит сила брони.

    Выбор дизельного двигателя для тридцатьчетверки объяснялся слабостью химической промышленности СССР — перегнать нефть на бензин в достаточных тому количествах было просто невозможно. Впоследствии его и вовсе приходилось завозить из Америки танкерами под немецкими бомбами и торпедами. В СССР бензин требовался всем, от авиации до автотранспорта, а солярка — только танкам. Дизельный мотор имел весьма впечатляющие характеристики, но был доведен до нормального работающего состояния только к середине войны, а в 41-м году он мог и 10 часов не наработать, прежде всего, из-за конструкции воздухоочистителей. Когда очистители показали американцам, те долго не могли понять, почему их конструктора сразу не расстреляли. Хотя и зимой, в морозы, дизель, доставлял танкистам хлопот своей партизанской стойкостью к попыткам его завести. Для решения проблемы танки оснащались печкой, работающей от солярки. А если в холод и солярка не загоралась, то печку раскочегаривали по старинке — хворостом и соломой. Cей агрегат ставился под днище - заодно и экипаж грелся. В результате и сам танк, и лица его экипажа от живописных разводов копоти выглядели весьма демонически. Хотя, чтобы завести немецкие танки зимой 41-го, вокруг них тоже чуть ли не с бубнами плясали. А еще, дизель гораздо экономичнее, менее требователен к качеству топлива и обладает гораздо большим крутящим моментом на низах, повышающим шансы укатить по бездорожью, благодаря чему ставится на всю современную сельскохозяйственную и военную технику в мире. Забавный факт, но выбор бензинового двигателя на немецких танках в свою очередь был обусловлен слабостью сырьевой базы Германии. Своей нефти почти не было, румынской тоже было не ахти — откуда гнать солярку? Пришлось пробовать делать бензин из угля — вышло дорого и плохо. Впрочем, на первое до поры всем было наплевать, а второе проявлялось в основном зимой, когда, согласно немецким хитрым планам, воевать не нужно.

    76,2-мм пушка Ф-34, установленная на тридцатьчетверке, на момент создания была не только самой мощной танковой пушкой в мире, но еще и стоила вдвое дешевле ближайшего конкурента. В 41-м орудие легко пробивало любой немецкий танк. Танки Pz. модификаций I, II, III и IV гарантированно бились в хвост и в гриву. Но позже появились «Тигры» и «Пантеры».

    .. После встречи с новыми творениями сумрачного тевтонского гения в наших КБ схватились за голову — «Тигр» пробивался только в борт и с 500 метров, а сам, в свою очередь пробивал наши танки даже с полутора километров. Надо было что-то делать… И тогда появились Т-34/85 — в новую башню поставили 85-мм пушку (поначалу Д-5Т, затем ЗИС-С53). Жить стало лучше, жить стало веселее — простой «Тигр» убивался в лобешник с 1000 м, «Королевский Тигр» — в борт примерно с таких же дистанций. Откроем немецкую Памятку по боевым действиям рот тяжелых танков «Тигр». Основной задачей в бою для «Тигров» считалось... уничтожение советских танков Т-34! Мало того, экипажам «Тигров» также предписывалось каждую выведенную из строя тридцатьчетверку по возможности взрывать с помощью зарядов взрывчатки, перевозимых внутри «Тигра». Конструкция Т-34 позволяла ремонтировать его в полевых условиях, в худших случаях используя самодельный деревянный кран. Кран цеплялся за бойницы для стрельбы из личного оружия в бортах башни, обычно закупоренные стальными пробками на цепях. Благодаря этому, большинство поломок можно было исправить в ближайшем овраге, тогда как несчастным рейхсинжинерам приходилось везти тушку своего танка в ближайший полевой ремпункт.

    Т-34 был во многом революционной конструкцией. Но, как и любой переходный образец, он сочетал в себе новинки и вынужденные решения. На первых танках стояла устаревшая коробка передач, которая радовала невразумительной сложностью и постоянными отказами работать. Позже ее заменили на новую, но и та требовала невероятных усилий для переключений, так что механики-водители большую часть времени вели танк на одной второй передаче. Мало кто знает, но тяжеленный танк «Тигр» управлялся штурвалом, а легкая 34-ка — огромными тракторными рычагами, которые ещё попробуй подёргать в тесном танке. Механики-водители теряли до 10 кг веса на 50 км марша. После трёх-четырёх выстрелов концентрация пороховых газов внутри танка в буквальном смысле валила наповал. Потом-то, конечно, исправили, но все равно заряжающие старались после выстрела выбрасывать гильзы из башни. Сия процедура требовала от заряжающего большой жонглерской выучки — после выстрела поймать руками вылетающую гильзу и очень быстро выбросить ее вверх в открытый люк над собой, пока она руки не обожгла. Обожжённые ладони — профессиональная травма заряжающего. Руки обжигало даже через перчатки и варежки. Но, несмотря на все меры, танкисты все равно угорали и теряли сознание. Или ездили с открытыми люками. В танке было очень тесно. Холодно и жарко одновременно. После пары минут работы двигателя в танке было как в сауне. Зато был люк, кожаные сиденья, радиоточка, отделка белой краской. А в остальном — голая сталь с болтами и прямыми углами вокруг. Немцы обивали изнутри свои «Тигры» мягким покрытием, а англичане и американцы удивлялись, как можно воевать в машине, если в ней нельзя приготовить кофе с бутербродами.

    Рации были на электровакуумных приборах, микрофонили на кочках и вообще всячески выходили из строя. Устойчивая связь была на километр (плюс-минус десять метров) при перекуре, пока машина стояла, и на пятьдесят метров (плюс-минус пять шагов) во время движения. Лампы рассыпались от удара в броню ломом или кувалдой, что уж говорить о снарядах. В итоге связиста часто отправляли наружу — с донесениями, если рация не работает. Грохот в танке стоял невероятный, а танковое переговорное устройство работало отвратительно. Поэтому внутританковые переговоры велись своеобразно — команды отдавались руками и ногами командира. Командир ставил ноги на плечи водителя и указывал, в какую сторону и с какой интенсивностью поворачивать, что в некоторых случаях было эффективнее, ибо интенсивностью пинка довольно точно сообщался угол поворота, пинок ногой по голове означал команду остановиться / двигаться дальше, а освободившимся голосом одновременно можно было … Ну, сами понимаете, что... С заряжающим общались также жестами: кулак — бронебойный снаряд, растопыренная пятерня — осколочный. Японские танкисты тех же лет подтверждают действенность этого способа: «Переговорное устройство? Да, оно у нас было, но проще было пнуть водителя!». А вообще Т-34 — это во многом дитя Великой Отечественной войны. Советские военные конструкторы в 40-ом году были далеко не тупые, все описанные выше недостатки были выявлены еще на госприемке. Танк приняли на вооружение, но сразу запустили в разработку проект глубокой модернизации, известный как Т-34М, фактически полностью новая машина. В нем были исправлены многие недостатки, но закончить его к началу войны не успели. А, когда началась война, оказалось, что лучше собирать уже освоенный серийно Т-34, постепенно дорабатывая напильником, чем в разгар немецкого наступления остаться без танков вообще из-за неизбежных сложностей освоения новинки. Так что задержись немцы с нападением — танком победы мог бы стать совсем другой танк. По той же причине не состоялась и вторая попытка заменить Т-34 в 1943 году на более бронированный и доработанный Т-43: переналадка конвейера — это дни простоя, а значит сотни непроизведенных танков, которые нужны фронту. Поэтому ограничились тем, что серийному Т-34 приделали башню Т-43, получив Т-34/85.

    Технология производства танка была максимально проста: сборкой машины могли заниматься даже неквалифицированные рабочие. Во время Великой Отечественной был поставлен промышленный рекорд – одну модель заводчане собрали всего за полчаса. И пока на наших заводах делали 10 "тридцатьчетверок", на германских собирали только одну "Пантеру". Однако, вплоть до середины 1942 года количество Т-34 было аховым — многие танки в первые месяцы войны были брошены вследствие отсутствия ГСМ и/или боеприпасов. Но вскоре, благодаря простоте конструкции и НКВД, Уралмаш, и Сталинградский тракторный стали поставлять танки. Ситуация с производством танков окончательно исправилась к Сталинградской битве, а потом — Т-34 были фактически везде, в неимоверных количествах, даже в таких местах, куда, казалось бы, танк физически проехать не может. Генерал-полковник Йоханнес Фриснер, командующий группой армий "Южная Украина": «Танк Т-34 был безотказен всюду, на любой местности. Его проходимость была в действительности ошеломляющей. Танк проходил через топи и болота, непроходимые для людей, и врывался на наши позиции... Русские танки могли действовать там, где по нашим нормам это считалось невозможным».

    Этому танку посвящают стихи и картины, ему ставят памятники. О его исключительности ярко свидетельствует еще и тот факт, что никогда еще ни одному танку не доводилось уничтожить летящий самолет. А вот Т-34 это делал. Этот овеянный славой танк еще целых полвека после окончания Второй мировой состоял на вооружении у сорока шести стран мира. Такого случая история танков практически не знает.

    По итогам ХХ столетия специалистами различных стран советский средний танк Т-34 признан шедевром мирового танкостроения.

    Источник:  web-журнал ''Святовіт''


    Танкостроение в Харькове: легендарная тридцатьчетверка
    Ларин А.А.

    Источник:  журнал ''UNIVERSITATES. Наука и просвещение.'', №2, 2013 год




    Т-34/76. Рабочая лошадка Великой Войны.
    Барятинский М.

    Биография харьковского Т-34 началась 13 октября 1937-го. В этот день Автобронетанковое управление (АБТУ) РККА выдало КБ завода № 183 в Харькове тактико-технические требования на разработку новой боевой машины – колесно-гусеничного танка БТ-20.

    Его проект и макет год спустя были рассмотрены комиссией АБТУ. Она утвердила проект, но при этом обязала КБ и завод разработать и изготовить один колесно-гусеничный танк с 45-мм пушкой и два гусеничных танка с 76-мм пушками. Таким образом, вопреки расхожему мнению никакой инициативы завода-изготовителя по созданию чисто гусеничного танка не было, а имелся четко сформулированный заказ военного ведомства.

    В октябре 1938 года завод представил чертежи и макеты двух разработанных согласно решению комиссии АБТУ вариантов: колесно-гусеничного А-20 и гусеничного А-20Г, которые были рассмотрены Главным военным советом РККА 9 и 10 декабря 1938 года. Рассмотрение их Комитетом обороны СССР в свою очередь состоялось 27 февраля 1939 года. Оба проекта были утверждены, а заводу предложили изготовить и испытать опытные образцы танков А-20 и А-32 (такой индекс к тому времени получил А-20Г).

    К маю 1939 года опытные образцы новых танков изготовили в металле. До июля обе машины проходили в Харькове заводские испытания, а с 17 июля по 23 августа – полигонные. 23 сентября на полигоне в Кубинке состоялся показ танковой техники руководству Красной армии. По результатам испытаний и показа было высказано мнение, что танк А-32, имевший запас по увеличению массы, целесообразно защитить более мощной 45-мм броней, соответственно повысив прочность отдельных деталей.

    Впрочем, в это время в опытном цехе завода № 183 уже велась сборка двух таких танков, получивших заводской индекс А-34. Одновременно в течение октября-ноября проходили испытания танка А-32, догруженного до 24 тонн металлическими болванками. 19 декабря 1939 года догруженный танк А-32 и был принят на вооружение Красной армии под индексом Т-34.

    Первая производственная программа на 1940 год предусматривала выпуск 150 танков. Однако этот показатель вскоре был увеличен до 600 боевых машин. План на 1941 год предписывал выпустить 1800 Т-34 на заводе № 183 и 1000 – на СТЗ. Однако ни то, ни другое задание выполнить не удалось. За первое полугодие 1941 года военпреды на заводе № 183 приняли 816 танков Т-34, на СТЗ – 294. Таким образом, оба завода к 1 июля 1941 года сдали армии 1225 танков, причем 58 из них в июне еще находились на территории предприятий в ожидании отправки в войска.

    Первые серийные Т-34 поступили в танковые соединения РККА поздней осенью 1940 года. Однако плановая боевая учеба началась лишь весной 1941-го. К сожалению, на освоении нового танка самым негативным образом сказались многочисленные реорганизации танковых войск, проводившиеся в течение двух предвоенных лет.

    Весь последний предвоенный год тянулись бесконечные переформирования: одни соединения развертывались, другие ликвидировались, в состав танковых войск передавались части из других родов войск и т. д. Все это сопровождалось перемещением частей и соединений из одних мест дислокации в другие.

    К началу Великой Отечественной войны относительно боеспособными были только те девять мехкорпусов, к формированию которых приступили летом 1940-го. Но и в них организация боевой учебы в ряде случаев оставляла желать лучшего. Широко практиковалась порочная по своей сути система «сбережения моторесурса техники», при которой экипажи занимались боевой подготовкой на изношенных до предела машинах учебно-боевого парка. При этом новая, более совершенная и зачастую существенно отличавшаяся от танков ранних выпусков боевая техника находилась на хранении в боксах.

    Было уже мало толку от использования танков БТ-2 для обучения экипажей БТ-7, но этот процесс превращался в полный абсурд, когда в ходе подготовки механиков-водителей для Т-34 новобранцев сажали на старенькие Т-26. Например, к 1 декабря 1940 года в танковых частях Красной армии имелось всего 37 тридцатьчетверок. Естественно, такое количество не могло обеспечить нормального обучения танкистов. К тому же по соображениям секретности руководства службы по Т-34 в некоторых танковых частях не выдавали на руки не только членам экипажей, но даже командирам подразделений. Стоит ли удивляться, что, например, 11 мая 1941 года штаб 3-го механизированного корпуса Прибалтийского Особого военного округа запросил у завода-изготовителя документацию по ремонту и помощь специалистов, так как треть тридцатьчетверок оказалась выведена из строя во время учебных занятий. Расследование показало, что у всех танков из-за неправильной эксплуатации были сожжены главные фрикционы. 23 мая 1941 года в 6-м механизированном корпусе Западного Особого военного округа нуждались в серьезном ремонте пять Т-34. Причина – по халатности (или по элементарному незнанию) танки заправили бензином.

    К 1 июня 1941 года в западных военных округах имелось уже 832 тридцатьчетверки, но из этого количества эксплуатировалось только 38 машин! В результате до начала войны для танков Т-34 удалось подготовить не более 150 экипажей.

    Существуют расхождения в количественной оценке парка тридцатьчетверок, находившихся на 22 июня в приграничных военных округах. Наиболее часто встречается число 967. Однако количество танков (да и не только танков) того или иного типа на день начала войны никто не считал. Сводки по наличию боевых машин в войсках подавались на первое число каждого месяца. Как уже упоминалось, на 1 июня 1941 года в западных приграничных ВО (Ленинградском, Прибалтийском Особом, Западном Особом, Киевском Особом и Одесском) имелось 832 танка Т-34. Еще 68 – в частях тыловых округов (Московском, Харьковском и Орловском). Разница между 967 и 832 составляет 135 боевых машин (в некоторых источниках встречается число 138), которые вполне могли поступить в приграничные округа в течение июня.

    К началу войны в западных приграничных округах дислоцировалось 19 механизированных корпусов, насчитывавших 10 394 танка всех типов (по другим данным – 11 000). С учетом боевых машин, имевшихся в составе некоторых стрелковых, кавалерийских и отдельных танковых частей, этот показатель возрастает до 12 782 единиц (по данным на 1 июня). Танки Т-34 от этого числа составляли всего 7,5%. Вроде бы немного. Однако к 22 июня 1941 года Германия и ее союзники развернули против нашей западной границы 4753 танка и штурмовых орудия. Только 1405 из них были средние Pz.III и Pz.IV, так что 967 тридцатьчетверок (не будем забывать и о 504 тяжелых КВ) представляли собой грозную силу. Точнее – могли представлять. Но по указанным выше причинам в танковых частях до войны не освоили в достаточной степени вождение боевых машин, а сокращенные нормы боеприпасов не позволили полностью отработать стрельбу из танков, оснащенных новыми артсистемами. Общая обеспеченность мехкорпусов 76-мм танковыми выстрелами не превышала 12%, а в отдельных соединениях была еще ниже.

    Неудачная дислокация танковых частей и соединений, недоукомплектованность их личным составом и материальной частью, недостаточная подготовка экипажей новых танков, нехватка запчастей и ремонтно-эвакуационных средств резко снизили боеспособность механизированных корпусов. В ходе продолжительных маршей выходили из строя не только старые машины, но и новенькие Т-34. По вине неопытных механиков-водителей, а также по причине так и не устраненных заводами-изготовителями конструктивных недостатков «горели» главные и бортовые фрикционы, ломались коробки передач и т. д.

    Устранить многие поломки на месте не представлялось возможным из-за практически полного отсутствия запасных частей. Войскам катастрофически не хватало эвакуационных средств. Тракторами мехкорпуса были обеспечены в среднем на 44%, включая машины, использовавшиеся в качестве артиллерийских тягачей. Но даже там, где тягачи имелись, они не всегда могли помочь.

    Основным эвакуационным средством в танковых частях Красной армии были челябинские сельскохозяйственные тракторы «Сталинец» С-60 и С-65 с тягой на крюке немногим более 4 тонн. Они вполне справлялись с буксировкой поврежденных легких танков Т-26 и БТ, но при попытке сдвинуть с места 26-тонные Т-34 в буквальном смысле слова вставали на дыбы. Здесь уже требовалось «запрягать» два, а то и три трактора, что не всегда было возможно.

    Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что боевая эффективность тридцатьчетверки в 1941 году снижалась не только из-за недостаточной подготовки личного состава или плохой организации боевых действий. В полном объеме сказались и недостатки в конструкции танка, многие из которых были выявлены еще в ходе предвоенных испытаний.

    Традиционно считается, что Т-34 – это шедевр мирового танкостроения. Однако шедевром он стал не сразу, а только к концу войны. Применительно же к 1941 году можно говорить об этом танке в значительной мере как о сырой, недоведенной конструкции. Не случайно в начале 1941 года ГАБТУ прекратило приемку тридцатьчетверок, потребовав от изготовителей устранить все недостатки. Руководству завода № 183 и наркомата удалось «продавить» возобновление выпуска танков с сокращенным до 1000 км гарантийным пробегом.

    За совершенную форму корпуса и башни, заимствованную у легкого А-20 без каких-либо габаритных изменений, пришлось заплатить снижением забронированного объема, который у Т-34 был наименьшим по сравнению с остальными средними танками Второй мировой. Обтекаемая, красивая внешне, даже элегантная башня тридцатьчетверки оказалась слишком мала для размещения артсистемы 76-мм калибра. Доставшаяся по наследству от А-20, она изначально предназначалась для установки 45-мм пушки. Таким же, как у А-20, остался и диаметр башенного погона в свету – 1420 мм, всего на 100 мм больше, чем у легкого танка БТ-7.

    Ограниченный объем башни не позволил разместить в ней третьего члена экипажа, и наводчик орудия совмещал свои обязанности с обязанностями командира танка, а порой и командира подразделения. Приходилось выбирать: или вести огонь, или руководить боем. Теснота башни и боевого отделения в целом существенно уменьшали все достоинства мощной 76-мм пушки, обслуживать которую было просто неудобно. Крайне неудачно в вертикальных кассетах-чемоданах размещался боекомплект, что затрудняло доступ к снарядам и снижало скорострельность.

    Еще в 1940 году был отмечен и такой существенный недостаток танка, как неудачное размещение приборов наблюдения и их низкое качество. Так, например, смотровой прибор кругового обзора устанавливался справа, сзади от командира танка, в крышке башенного люка. Ограниченный сектор обзора, полная невозможность наблюдения в остальном секторе, а также неудобное положение головы при наблюдении делали смотровой прибор совершенно непригодным к работе. Неудобно располагались и приборы наблюдения в бортах башни. В бою все это приводило к потере зрительной связи между машинами и несвоевременному обнаружению противника.

    Важное и неоспоримое достоинство Т-34 – применение мощного и экономичного дизельного двигателя. Но он в танке работал в крайне перенапряженном режиме, в частности из-за системы воздухоподачи и воздухоочистки. Крайне неудачная конструкция воздухоочистителя способствовала быстрому выходу двигателя из строя. Так, например, во время испытаний тридцатьчетверки в США в 1942 году это произошло после 343 км пробега. В мотор набилось слишком много грязи и пыли, что привело к аварии. В результате поршни и цилиндры разрушились до такой степени, что их невозможно было отремонтировать!

    Самой большой проблемой Т-34 долгое время оставалась коробка передач с так называемыми надвижными шестернями. Осуществить переключение передач в движении с ее помощью было нелегким делом. Мешала этому процессу и не слишком удачная конструкция главного фрикциона, который почти никогда не выключался полностью. При невыключенном же главном фрикционе «воткнуть» нужную передачу удавалось только очень опытным механикам-водителям.

    Суммируя вышесказанное, можно сделать вывод, что в 1941 году основными недостатками танка Т-34 были теснота боевого отделения, плохая оптика и неработоспособные или почти неработоспособные двигатель и трансмиссия. Судя по огромным потерям и большому количеству брошенных танков, недостатки Т-34 в 1941 году взяли верх над его достоинствами.

    Тем более ценен нам каждый факт успешного применения тридцатьчетверок в то трудное время. Большинство таких боевых эпизодов относится к битве за Москву. Следует особо отметить, что, в отличие от летних боев 1941 года с их прямолинейной тактикой массирования танков, операции танковых соединений и частей Красной армии в этот период носили исключительно маневренный характер. Танковые бригады своими контратаками расстраивали боевые порядки противника, действовавшего в основном вдоль дорог, и вытесняли его на бездорожье. Здесь-то впервые начало сказываться преимущество Т-34 в проходимости над немецкими боевыми машинами.

    В битве за Москву советские командиры-танкисты впервые применили принцип так называемой подвижной обороны на широком фронте – 15–20 км на бригаду. О действиях одной из бригад – 18-й танковой – можно судить по следующему отчету: «Бригада начала формироваться 5 сентября 1941 года в городе Владимире Ивановской области (Владимирская область образована в августе 1944 года). Формирование закончено к 4 октября. На фронт прибыла 7–8 октября, действовала в районе Уварово – Можайск.

    В бой вступила 9 октября, имея в составе танкового полка: Т-34 – 29, БТ-7 – 3, БТ-5 – 24, БТ-2 – 5, Т-26 – 1, БА – 7. В боях 9–10 октября бригадой уничтожены 10 танков, 2 ПТО, до 400 солдат противника. Свои потери составили 10 танков подбитыми и сожженными и два ПТО на тягачах».

    Куда более эмоционально описал события тех дней начальник политотдела бригады старший батальонный комиссар Захаров: «9.10.1941 г. 18-я танковая бригада в составе танкового полка и мотострелкового батальона вступила во встречный бой с частями противника, усиленными танками и мотопехотой, состоящей из эсэсовцев (из моторизованной дивизии СС «Рейх». – Прим. автора). В этом бою танкисты и мотопехота бригады с артиллеристами 509-го артполка уничтожили до 400 вражеских солдат и офицеров, 10 танков, 4 противотанковых орудия, 2 минометные батареи, несколько бронемашин…

    Гусеницы наших танков, когда они вернулись из боя, были буквально забиты клочьями амуниции, останками физически истребленных фашистских выродков…»

    Еще одну отличившуюся в битве за Москву танковую бригаду – 4-ю (с 11 ноября 1941 года – 1-я гвардейская) сформировали в сентябре 1941 года в Сталинграде, включив в ее состав 49 машин (из них 16 – Т-34 производства СТЗ). Это соединение под командованием Михаила Катукова успешно сражалось под Орлом и Мценском против 2-й немецкой танковой группы генерала Гейнца Гудериана. В бригаде была хорошо организована разведка, умело применялась маскировка.

    За восемь дней боев соединение шесть раз меняло позиции, его воины подбили 133 танка, две бронемашины, семь тяжелых орудий, 15 тягачей, девять самолетов, уничтожили зенитную батарею и много другой боевой техники противника. Действия 4-й танковой бригады являются блестящим примером ведения активной обороны в условиях значительного превосходства противника в силах и средствах.

    Именно так действовал командир отдельной танковой группы старший лейтенант Дмитрий Лавриненко, отражая 6 октября 1941 года атаку немецких танков в районе Нарышкино – Первый Воин. Вражеские танки, смяв нашу противотанковую оборону, прорвались к позициям 4-й бригады и начали «утюжить» окопы мотострелков. Четыре тридцатьчетверки Лавриненко выскочили из леса наперерез противнику и открыли огонь. Немцы никак не ожидали появления советских боевых машин. После того как загорелись шесть Pz.III, они остановились, а затем начали отходить. Танки Лавриненко исчезли так же внезапно, как и появились, но уже через несколько минут показались левее из-за пригорка и вновь открыли прицельный огонь. В результате нескольких подобных стремительных атак на поле боя осталось 15 подбитых немецких танков. Наша группа потерь не имела.

    О 27-летнем старшем лейтенанте Дмитрии Лавриненко следует сказать особо. Он участвовал в 28 боях. Три танка Т-34, на которых он воевал, сгорели. В день своей гибели, 17 декабря 1941 года, под Волоколамском Лавриненко подбил 52-й по счету танк противника и стал самым результативным советским танкистом периода Второй мировой войны. Но звание Героя Советского Союза ему тогда так и не присвоили. 22 декабря 1941 года он был награжден орденом Ленина посмертно.

    В послевоенные годы эту вопиющую несправедливость пытались устранить маршал Михаил Катуков и генерал армии Дмитрий Лелюшенко, но только спустя 50 лет они смогли преодолеть чиновничью рутину. Указом президента СССР от 5 мая 1990 года за мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Лавриненко Дмитрию Федоровичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно. Его родственникам вручили орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» (№ 11615). Именем Героя названы школа № 28 в станице Бесстрашная, улицы в родной станице, в Волоколамске и Краснодаре.

    Говоря о боевой деятельности Дмитрия Лавриненко, хотелось бы обратить внимание читателя на тактику, которую он применял. В целом она укладывалась в рамки той тактики, которую использовала 4-я танковая бригада, – сочетание действий из засад с короткими внезапными атаками ударной группы при хорошо поставленной разведке.

    Все имеющиеся в наличии описания боев с участием Лавриненко свидетельствуют, что прежде чем обрушиться на противника, он внимательно изучал местность. Это позволяло и правильно выбрать направление атаки, и определиться с последующими действиями. Используя преимущество Т-34 перед немецкими танками в проходимости в условиях осенней распутицы, Лавриненко активно и уверенно маневрировал на поле боя, скрываясь за складками местности. Сменив позицию, он вновь атаковал уже с нового направления, создавая у противника впечатление о наличии у русских нескольких групп танков.

    При этом, по свидетельству сослуживцев, артиллерийский огонь из танка Лавриненко вел мастерски. Но даже будучи метким стрелком, он стремился на максимальной скорости сблизиться с противником на дистанцию 150–400 м и бить наверняка.

    Суммируя все это, можно утверждать, что Дмитрий Лавриненко, с одной стороны, был хорошим, хладнокровным тактиком, а с другой – принимал во внимание как недостатки тридцатьчетверки, так и ее достоинства, что и позволяло ему добиваться успеха.

    В конце 1941 – первой половине 1942 года выпуск танков Т-34 осуществлялся на трех заводах: № 183 в Нижнем Тагиле, Сталинградском тракторном (СТЗ) и № 112 «Красное Сормово» в Горьком. Головным считался завод № 183, так же, как и его КБ – отдел 520. Предполагалось, что все изменения, вносимые в конструкцию тридцатьчетверки другими предприятиями, будут утверждаться именно здесь. На деле все выглядело несколько иначе. Незыблемыми оставались только ТТХ танка, в деталях же машины разных заводов-изготовителей существенно отличались друг от друга.

    Например, с 25 октября 1941 года на заводе № 112 приступили к изготовлению опытных образцов упрощенных бронекорпусов – без механической обработки кромок листов после газовой резки, с соединением деталей в «четверть» и шиповым соединением лобового листа с бортами и подкрылками.

    На чертежах головного завода, поступивших на «Красное Сормово», в задней стенке башни имелся люк, закрываемый съемным броневым листом с креплением на шести болтах. Люк предназначался для демонтажа в полевых условиях поврежденной пушки. Металлурги завода по своей технологии кормовую стенку башни отливали сплошной, а отверстие под люк вырезалось на фрезерном станке. Вскоре выяснилось, что при обстреле из пулемета в съемном листе возникает вибрация, приводящая к отрыву болтов и срыву его с места.

    Попытки отказаться от люка предпринимались неоднократно, однако каждый раз возражали представители заказчика. Тогда начальник сектора вооружения А. С. Окунев предложил с помощью двух танковых домкратов поднимать кормовую часть башни. При этом в образовавшееся отверстие между ее погоном и крышей корпуса пушка, снятая с цапф, свободно выкатывалась на крышу МТО. На испытаниях на переднюю кромку крыши корпуса приварили упор, предохранявший башню от сползания во время подъема.

    Выпуск таких башен начался на заводе № 112 с 1 марта 1942 года. Военпред А. А. Афанасьев предложил вместо упорной планки на всю ширину крыши корпуса приварить броневой козырек, который одновременно служил бы упором и защищал от пуль и осколков зазор между торцом башни и крышей корпуса. Позже этот козырек и отсутствие люка в задней стенке башни стали отличительными чертами сормовских танков.

    Из-за потери многих смежников танкостроителям приходилось проявлять чудеса изобретательности. Так, в связи с прекращением поставок из Днепропетровска воздушных баллонов для аварийного запуска двигателя на «Красном Сормове» стали использовать для их изготовления выбракованные по мехобработке корпуса артиллерийских снарядов.

    Выкручивались, как могли, и на СТЗ: с августа 1941 года начались перебои с поставкой резины из Ярославля, поэтому с 29 октября все тридцатьчетверки на СТЗ стали оснащаться литыми опорными катками с внутренней амортизацией. В результате характерной внешней особенностью сталинградских танков являлось отсутствие резиновых бандажей на всех опорных катках. Была разработана и новая конструкция трака со спрямленной беговой дорожкой, позволившая снизить шум при движении машины. Ликвидировали «обрезинку» и на ведущих и направляющих колесах.

    Еще одной характерной особенностью танков СТЗ стали корпус и башня, изготавливавшиеся по упрощенной технологии, разработанной заводом № 264 по примеру «Красного Сормова». Броневые детали корпуса соединялись между собой в «шип». Варианты в «замок» и в «четверть» сохранились лишь в соединении верхнего лобового листа корпуса с крышей и днища с нижними листами носа и кормы. В результате значительного уменьшения объема механической обработки деталей цикл сборки корпусов сократился с девяти суток до двух. Что касается башни, то ее принялись сваривать из листов сырой брони с последующей закалкой уже в собранном виде. При этом совершенно отпала необходимость в правке деталей после закалки и облегчилась подгонка их при сборке «по месту».

    Сталинградский тракторный выпускал и ремонтировал танки вплоть до того момента, когда линия фронта подошла к заводским цехам. 5 октября 1942 года в соответствии с приказом Наркомата тяжелой промышленности (НКТП) все работы на СТЗ были прекращены, а оставшиеся рабочие эвакуированы.

    Основным же производителем тридцатьчетверок в 1942 году оставался завод № 183, хотя после эвакуации выйти на требуемый режим ему удалось не сразу. В частности, план первых трех месяцев 1942 года выполнен не был. Последующий рост выпуска танков основывался, с одной стороны, на четкой и рациональной организации производства, а с другой – на снижении трудоемкости изготовления Т-34. Был произведен подетальный пересмотр конструкции машины, в результате которого упростили изготовление 770 и совсем отменили изготовление 5641 наименования деталей. Были отменены также и 206 покупных изделий. Трудоемкость механической обработки корпуса снизилась с 260 до 80 нормочасов.

    Существенным изменениям подверглась ходовая часть. В Нижнем Тагиле стали отливать опорные катки по типу сталинградских – без резиновых бандажей. Начиная с января 1942 года применительно к одному борту на танк устанавливалось три или четыре таких катка. Дефицитную резину убрали и с направляющего и ведущего колес. Последнее, кроме того, изготавливали цельнолитым – без роликов.

    Из системы смазки двигателя исключили масляный радиатор и увеличили до 50 л емкость масляного бака. В системе питания шестеренчатый насос заменили насосом коловратного типа. Из-за недопоставки комплектующих электроприборов до весны 1942 года на большинстве танков не устанавливались некоторые контрольно-измерительные приборы, фары, задний фонарь, электромотор вентилятора, сигнал и ТПУ.

    Следует особо подчеркнуть, что в ряде случаев изменения, направленные на упрощение конструкции и снижение трудоемкости изготовления боевых машин, не были оправданны. Некоторые из них впоследствии обернулись снижением эксплуатационных характеристик Т-34.

    Наращиванию выпуска тридцатьчетверок в 1942 году способствовало внедрение сначала на заводе № 183, а затем и на других предприятиях автоматической сварки под слоем флюса, разработанной академиком Е. О. Патоном. 183-й завод оказался в этом деле лидером не случайно – решением СНК СССР Институт электросварки Академии наук УССР был эвакуирован в Нижний Тагил, причем на территорию Уральского танкового завода.

    В январе 1942 года в порядке эксперимента изготовили корпус, у которого один борт был сварен вручную, а другой борт и нос – под слоем флюса. После этого для определения прочности швов корпус отправили на полигон. Как рассказывал Е. О. Патон в своих воспоминаниях, «танк подвергли жестокому обстрелу с весьма короткой дистанции бронебойными и фугасными снарядами. Первые же попадания в борт, сваренный вручную, вызвали солидное разрушение шва. После этого танк повернули и под огонь попал второй борт, сваренный автоматом... Семь попаданий подряд! Наши швы выдержали, не поддались! Они оказались крепче самой брони. Также выдержали проверку огнем швы носовой части. Это была полная победа автоматической скоростной сварки».

    На заводе сварку поставили на конвейер. В цех закатили несколько вагонных тележек, оставшихся с довоенного производства, вырезали в их рамах скосы по конфигурации бортов корпуса танка. Над линией тележек поставили шатер из балок так, чтобы сварочные головки могли передвигаться по балкам вдоль и поперек корпуса, и соединив вместе все тележки, получили конвейер. На первой позиции сваривали поперечные швы, на следующей – продольные, затем переставляли корпус на ребро, сначала одной стороной, потом другой. Завершали сварку, повернув корпус днищем вверх. Некоторые места, где нельзя было использовать автомат, варились вручную. Благодаря применению автоматической сварки трудоемкость изготовления корпуса снизилась в пять раз. К концу 1942 года только на заводе № 183 работало шесть сварочных автоматов. К концу 1943-го их количество на танковых заводах достигло 15, а еще через год – 30.

    Наряду с проблемами сварки узким местом оставалось производство литых башен, которые формовали в землю. Эта технология требовала большего объема работ по обрубке и газовой обрезке литников и заливин в швы между блоками формы. Главный металлург завода П. П. Маляров и начальник сталелитейного цеха И. И. Атопов предложили внедрить машинную формовку. Но для этого требовалась совершенно новая конструкция башни. Ее проект весной 1942 года разработал М. А. Набутовский. Она вошла в историю как башня так называемой шестигранной или улучшенной формы. И то, и другое название весьма условно, так как предыдущая башня тоже имела шестигранную форму, разве что более вытянутую и пластичную. Что же касается «улучшенности», то это определение целиком относится к технологии изготовления, поскольку новая башня по-прежнему оставалась очень тесной и неудобной для экипажа. У танкистов за свою близкую к правильному шестиграннику форму она получила прозвище «гайка».

    В соответствии с распоряжением ГКО от 31 октября 1941 года к бронекорпусному производству для Т-34 и КВ был подключен Уралмашзавод (Уральский завод тяжелого машиностроения, УЗТМ). Однако до марта 1942-го он выдавал только раскрой корпусов, который поставлял на «Красное Сормово» и в Нижний Тагил. В апреле 1942 года здесь начались полная сборка корпусов и изготовление башен тридцатьчетверок для завода № 183. А 28 июля 1942 года УЗТМ поручили организовать производство уже всего танка Т-34 и удвоить выпуск башен для него ввиду остановки завода № 264.

    Серийный выпуск Т-34 начался на Уралмаше в сентябре 1942-го. При этом возникло немало проблем, например с башнями – из-за увеличения программы литейные цехи не могли обеспечить выполнение плана. По решению директора завода Б. Г. Музурукова были задействованы свободные мощности 10 000-тонного пресса «Шлеман». Конструктор И. Ф. Вахрушев и технолог В. С. Ананьев разработали конструкцию штампованной башни, и с октября 1942 по март 1944 года их изготовили 2050 единиц. При этом УЗТМ не только полностью обеспечил свою программу, но и поставил значительное число таких башен на Челябинский Кировский завод (ЧКЗ).

    Впрочем, танки Уралмаш выпускал недолго – до августа 1943 года. Затем это предприятие стало основным производителем САУ на базе Т-34.

    Стремясь компенсировать неизбежную потерю Сталинградского тракторного, в июле 1942 года ГКО дал задание приступить к выпуску тридцатьчетверок на ЧКЗ.

    Первые танки покинули его цехи уже 22 августа. В марте 1944-го их выпуск на этом предприятии прекратили с целью наращивания производства тяжелых танков ИС-2.

    В 1942 году к производству Т-34 подключился и завод № 174 имени К. Е. Ворошилова, эвакуированный из Ленинграда в Омск. Конструкторскую и технологическую документацию ему передали завод № 183 и УЗТМ.

    Говоря о выпуске танков Т-34 в 1942–1943 годах, следует отметить, что к осени 1942-го наступил кризис их качества. К этому привели постоянный количественный рост изготовления тридцатьчетверок и привлечение к нему все новых и новых предприятий. Проблема рассматривалась на конференции заводов НКТП, проведенной 11–13 сентября 1942 года в Нижнем Тагиле. Вел ее замнаркома танковой промышленности Ж. Я. Котин. В выступлениях его и главного инспектора НКТП Г. О. Гутмана прозвучала жесткая критика в адрес заводских коллективов.

    Разнос возымел действие: в течение второй половины 1942 – первой половины 1943 года на Т-34 было введено много изменений и усовершенствований. С осени 1942-го на танках начали устанавливать наружные топливные баки – кормовые прямоугольной или бортовые цилиндрической (на машинах ЧКЗ) формы. В конце ноября на тридцатьчетверку вернули ведущее колесо с роликами, ввели штампованные опорные катки с резиновыми бандажами. С января 1943 года танки оснащаются воздухоочистителями «Циклон», а с марта – июня – пятискоростными коробками передач. Кроме того, до 100 артвыстрелов был увеличен боекомплект, введен вытяжной башенный вентилятор. В 1943 году перископический прицел ПТ-4-7 заменили командирской панорамой ПТК-5, внедрили много других, более мелких усовершенствований, как, например, десантные поручни на башне.

    Серийное производство танков Т-34 образца 1942 года (так неофициально, но наиболее часто они именуются в литературе) осуществлялось на заводах № 183 в Нижнем Тагиле, № 174 в Омске, УЗТМ в Свердловске и ЧКЗ в Челябинске. До июля 1943-го был выпущен 11 461 танк этой модификации.

    Летом 1943 года на Т-34 начали устанавливать командирскую башенку. Интересная деталь: приоритет в этом вопросе отстаивают в своих отчетах по танкостроению за период Великой Отечественной войны три завода – № 183, Уралмаш и «Красное Сормово». На самом деле тагильчане предложили разместить башенку в корме башни за люками и посадить в башню третьего танкиста, как на опытном танке Т-43. Но и двум членам экипажа было тесно в «гайке», какой уж там третий! Уралмашевская башенка хоть и находилась над левым командирским башенным люком, но была штампованной конструкции, и ее тоже отвергли. И лишь литая сормовская «прописалась» на тридцатьчетверке.

    В таком виде Т-34 серийно выпускались до середины 1944 года, причем последним завершил их производство завод № 174 в Омске.

    В 1944 г. Т-34/76 на конвейере окончательно сменил Т-34-85. Именно эти машины встанут на большинстве памятников Великой Отечественной войны, вытеснив в народном сознании образ первых тридцатьчетверок.

    Танки "образца 1943 года" вынесли на себе основную тяжесть жесточайшего танкового противоборства на Курской дуге (в частях Воронежского и Центрального фронтов тридцатьчетверки составляли 62%), в том числе и знаменитого Прохоровского сражения. Последнее вопреки сложившемуся стереотипу проходило не на каком-то отдельно взятом поле, вроде Бородинского, а развернулось на фронте протяженностью до 35 км и представляло собой ряд отдельных танковых боев.

    Вечером 10 июля 1943 года командование Воронежского фронта получило приказ Ставки ВГК о нанесении контрудара по группировке немецких войск, наступавшей на прохоровском направлении. Для этой цели из резервного Степного фронта в состав Воронежского были переданы 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта А. С. Жадова и 5-я гвардейская танковая армия генерал-лейтенанта танковых войск П. А. Ротмистрова (первая танковая армия однородного состава). Ее формирование началось 10 февраля 1943 года. К началу Курской битвы она дислоцировалась в районе Острогожска (Воронежская область) и имела в своем составе 18-й и 29-й танковые корпуса, а также 5-й гвардейский механизированный корпус.

    6 июля в 23.00 был получен приказ, требовавший сосредоточения армии на правом берегу реки Оскол. Уже в 23.15 тронулся с места передовой отряд объединения, а спустя 45 минут за ним двинулись главные силы. Необходимо отметить безукоризненную организацию передислокации. По маршрутам следования колонн было запрещено встречное движение. Армия шла круглосуточно, с короткими привалами для заправки машин. Марш надежно прикрывался зенитной артиллерией и авиацией и благодаря этому остался незамеченным вражеской разведкой. За трое суток объединение переместилось на 330– 380 км. При этом почти не было случаев выхода боевых машин из строя по техническим причинам, что свидетельствует как о возросшей надежности танков, так и о грамотном их обслуживании.

    9 июля 5-я гвардейская танковая армия сосредоточилась в районе Прохоровки. Предполагалось, что объединение с двумя приданными ему танковыми корпусами – 2-м и 2-м гвардейским в 10.00 12 июля атакует германские войска и совместно с 5-й и 6-й гвардейскими общевойсковыми армиями, а также 1-й танковой армией уничтожит вклинившуюся на обоянском направлении группировку противника, не допустив ее отступления на юг.

    Однако подготовка контрудара, начавшаяся 11 июля, была сорвана немцами, которые нанесли по нашей обороне два мощных удара: один – в направлении Обояни, другой – на Прохоровку. В результате частичного отхода наших войск артиллерия, которой в контрударе отводилась значительная роль, понесла потери и на позициях развертывания, и в движении к линии фронта.

    12 июля в 8.30 главные силы немецких войск в составе моторизованных дивизий СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мертвая голова», насчитывавших до 500 танков и штурмовых орудий, перешли в наступление в направлении станции Прохоровка. В то же самое время после 15-минутной артподготовки немецкая группировка была атакована основными силами 5-й гвардейской танковой армии, что привело к развертыванию встречного танкового сражения, в котором с обеих сторон приняло участие около 1200 бронированных машин. Несмотря на то, что 5-я гвардейская танковая армия, действовавшая в полосе 17–19 км, смогла добиться плотности боевых порядков до 45 танков на 1 км, выполнить поставленную задачу она не смогла. Потери армии составили 328 танков и САУ, а вместе с приданными соединениями достигли 60% первоначальной численности.

    Так что новые немецкие тяжелые танки оказались для Т-34 твердым орешком. «Боялись мы этих «Тигров» на Курской дуге, – вспоминал бывший командир тридцатьчетверки Е. Носков, – честно признаюсь. Из своей 88-мм пушки он, «Тигр», болванкой, то есть бронебойным снарядом с дистанции две тысячи метров прошивал нашу тридцатьчетверку насквозь. А мы из 76-мм пушки могли поразить этого толстобронированного зверя лишь с дистанции пятьсот метров и ближе новым подкалиберным снарядом…»

    Еще одно свидетельство участника Курской битвы – командира танковой роты 10-го танкового корпуса П. И. Громцева: «Сначала стреляли по «Тиграм» метров с 700. Видишь – попадаешь, искры бронебойные высекают, а он идет хоть бы что и один за другим расстреливает наши танки. Благоприятствовала лишь сильная июльская жара – «Тигры» то там, то здесь загорались. Оказалось потом, что нередко вспыхивали бензиновые пары, скапливающиеся в моторном отделении танка. Напрямую удавалось подбить «Тигр» или «Пантеру» лишь метров с 300 и то только в борт. Много тогда наших танков сгорело, однако наша бригада все же потеснила немцев километра на два. Но мы были на пределе, больше такого боя не выдержать».

    Такого же мнения о «Тиграх» придерживался и ветеран 63-й гвардейской танковой бригады Уральского добровольческого танкового корпуса Н. Я. Железнов: «...Пользуясь тем, что у нас 76-мм пушки, которые в лоб могут взять их броню только с 500 метров, они стояли на открытом месте. А попробуй подойди? Он тебя сожжет за 1200– 1500 метров! Наглые были. По существу пока 85-мм пушки не было, мы, как зайцы, от «Тигров» бегали и искали возможность как бы так вывернуться и ему в борт влепить. Тяжело было. Если ты видишь, что на расстоянии 800–1000 метров стоит «Тигр» и начинает тебя «крестить», то пока водит стволом горизонтально, ты еще можешь сидеть в танке. Как только начал водить вертикально – лучше выпрыгивай. Сгоришь! Со мной такого не было, а вот ребята выпрыгивали. Ну а когда появился Т-34-85, тут уже можно было выходить один на один...»

    Источник:  diary.ru, №2, 2013 год




    Танк Т-34 - лучший танк Второй мировой войны. Так ли это?
    (с сайта "Вспомни все!")

    Говоря о достоинствах и недостатках советского танка Т-34 необходимо сразу внести некоторое пояснение. В большинстве художественных фильмах о войне нам попадается на глаза танк Т-34-85, который начал выпускаться серийно лишь в 1944 году. Этот же танк большей частью находится и на постаментах, в виде мемориала, во многих городах и поселках нашей страны. Но основную тяжесть жестоких боев, в том числе и Курской битвы, принял на себя танк Т-34-76, который отличался от Т-34-85 меньшей башней и менее мощным вооружением. Поэтому рассуждая о достоинствах и недостатках Т-34 в определенные периоды Великой Отечественной, нужно об этом не забывать.

    Советской пропагандой и литературой, фильмами о войне населению СССР было внушено, что танк Т-34 – лучший танк второй мировой войны. Действительно ли это так мы попробуем сейчас разобраться.

    Говоря о танках вообще, эффективности их применения нужно помнить, что танк оружие коллективное и успех применения танка слагается из нескольких факторов, таких как:
    1- тактика применения;
    2- взаимодействие танков на поле боя;
    3- мастерство экипажа;
    4- надежность техники;
    5- эффективность вооружения и защиты.

    Рассмотрим эти факторы последовательно, сравнивая с таковыми с наиболее близким к Т-34 массовым немецким танком Т-4 (Pz-IV).

    Успех наступления немцев 1941 года обеспечивала не в последнюю очередь тактика применения танковых сил. Массирование большого количества танков на главных направлениях явилось залогом успеха. Не имея в 1941 году сопоставимого по огневой мощи и защите с Т-34 танка (а вначале войны Т-34 имел преимущество перед любым танком противника в дистанции огневого боя, позволяя поражать немецкие танки на дальности до 1000 метров, оставаясь неуязвимыми для них до расстоянии не более 300 метров), тем не менее в подавляющем большинстве случаев немцы выходили победителями.

    Стремительные охваты большим количеством танков вглубь советской обороны приводили к хаосу и неразберихе в управлении войсками Красной Армии. Концентрированные удары танков легко взламывали неподготовленную в инженерном плане оборону советских войск. Маневрирование силами, смена направлений ударов приводило немцев в 1941 году к впечатляющим победам. Изменив направление главного удара с московского направления на киевское, танки Гудериана организовали «киевский котел» в котором только пленными Красная Армия потеряла более 600 тыс. человек. Такого количества пленных за одну операцию вообще не знает история войн. Причем Вермахт имел в 1941 году в основном легкие танки. А будущий основной соперник Т-34 танк Т-4 имел пока еще тонкую броню и недостаточно мощную для борьбы с Т-34 короткоствольную пушку.

    Помимо того немецкие ударные танковые силы всегда поддерживались следующими с ними артиллеристами ( САУ - это тоже артиллерия) и борьба с танками противника часто ложилась на них. Содействие артиллерии с наступающими танками явилось еще одним залогом успеха в наступлении и борьбе с противостоящими танками противника. Кроме того, успеху способствовало и тесное взаимодействие подвижных танковых соединений с воздушными силами «Люфтваффе».

    Спешно организованные советским командованием контрудары мехкорпусов без взаимодействия между собой привели к потере большей части своей бронетехники в первые недели войны. Причем основная масса оказалась просто оставлена экипажами из-за отсутствия горючего, поломок и недостатка средств эвакуации. Тактика «латания дыр» одиночными танками или небольшими группами, применявшаяся в 1941 году Красной Армией приводила только к росту потерь своей техники.

    Таким образом Западный военный округ имея немалое количество танков Т-34 попросту их растерял. И своего веского слова в 1941 году Т-34, будучи в то время действительно самым сильным танком, не сказал. Конечно вины самой машины в этом нет никакой. Хорошим оружием тоже оказывается надо уметь воевать.

    Говоря о тактике применения танка на более поздних сроках войны, надо принимать во внимание и изменяющуюся концепцию применения танка. Так к 1943 году большинство немецких танков использовались именно как «противотанки», т.е. предназначались для борьбы с танками противника. Не обладая численным превосходством, но имея дальнобойные орудия и хорошие прицелы, немецкие «Панцерваффе» наносили большой урон наступающим танкам Красной Армии. И даже массированное применение советских танков в Курской битве (а это были в основном Т-34) не принесло успеха. Немецкая тактика истребления наступающих советских танков стрельбой с места и из засад полностью себя оправдала. 5-я Гвардейская танковая армия Ротмистрова за день боев в районе Прохоровки потеряла более половины своих машин. И потеряла именно от огня танков и САУ противника. Ощутимых потерь своих танков немцы не понесли. Таким образом, используя неподходящую тактику на каждом этапе войны, эффективность использования танка Т-34 приносила скромные результаты.

    Немаловажным составляющим успеха танка в бою является взаимодействие танков на поле боя. Из–за отсутствия радиосвязи между отдельными машинами общая эффективность применения танковых сил не может не снижается. Так как ни наблюдающий со стороны командующий, ни товарищ с соседнего танка не может предупредить о появившейся опасности. Не говоря уже об изменении боевой задачи в ходе боя или координации усилий группы танков на выполнении конкретной задачи. К началу войны все немецкие танки были радиофицированы. И большинство из них имело приемо-передатчики т.е. двустороннюю связь. Советские же машины либо имели приемники (передатчик был лишь на командирском танке, он выделялся от других танков наличием антенны) либо не имели радиосвязи вовсе. Поэтому обычно в бою каждый танк вел бой сам по себе или действовал по морскому принципу «делай как я» повторяя маневр танка командира. Связь между танками с помощью сигнальных флажков себя не оправдывала. Следить во время боя за флажками просто не удавалось. Положение несколько улучшилось только в 1943 году, когда на 100% танков стали устанавливать достаточно современные радиостанции 9Р и переговорные устройства ТПУ-3бис. Таким образом, отсутствие полноценной связи между советскими машинами в итоге так же приводило к росту собственных потерь и уменьшению эффективности применения танка.

    Для 1941 года танк Т-34 был действительно новым. Новым концептуально, ибо имел противоснарядное бронирование и мощную длинноствольную 76мм пушку, поражавшую все без исключения танки Вермахта. Ничего подобного в немецких «Панцерваффе» того периода, ни по толщине брони, ни по вооружению, не имелось. Ведь после Первой мировой войны танки считалось заменят кавалерию кавлерию, ее мобильность. И противопульная броня танков была нормой. Поэтому то первые встречи с Т-34 произвели на немцев неизгладимое и удручающее впечатление.

    Вот как писал об этом один из лучших немецких асов-танкистов Отто Кариус в своей книге «Тигры в грязи» :
    «Еще одно событие ударило по нам, как тонна кирпичей: впервые появились русские танки "Т-34"! Изумление было полным. Как могло получиться, что там, наверху, не знали о существовании этого превосходного танка?. "Т-34" с его хорошей броней, идеальной формой и великолепным 76,2-мм длинноствольным орудием всех приводил в трепет, и его побаивались все немецкие танки вплоть до конца войны. Что нам было делать с этими чудовищами, во множестве брошенными против нас? В то время 37-мм пушка все еще была нашим сильнейшим противотанковым оружием. Если повезет, мы могли попасть в погон башни "Т-34" и заклинить его. Если еще больше повезет, танк после этого не сможет эффективно действовать в бою. Конечно, не очень-то обнадеживающая ситуация! Единственный выход оставляло 88-мм зенитное орудие. С его помощью можно было эффективно действовать даже против этого нового русского танка. Поэтому мы стали с высочайшим уважением относиться к зенитчикам, которым до этого от нас доставались лишь снисходительные улыбки».

    А вот выдержка из книги Пауля Кареля «Гитлер идет на Восток»:

    «Но самым грозным противником стал советский Т-34 - бронированный гигант длинной 5,92 м, шириной 3 м и высотой 2,44 м, обладавший высокой скоростью и маневренностью. Весил он 26 тонн, вооружен 76-мм пушкой, имел большую башню, широкие траки гусениц и наклонную броню. Именно недалеко от реки Стырь стрелковая бригада16-й танковой дивизии впервые столкнулась с ним. Истребительно-противотанковая часть 16-й танковой дивизии быстро выдвинула на позиции свои 37-мм противотанковые пушки. По танку противника! Дальность 100 метров. Русский танк продолжал приближаться. Огонь! Попадание. Еще одно и еще одно пропадание. Прислуга продолжала отсчет: 21, 22, 23-й 37-мм снаряд ударил в броню стального колосса, отскочив от нее, как горох от стенки. Артиллеристы громко ругались. Их командир побелел от напряжения. Дистанция сократилась до 20 метров. - Целься в опору башни, - приказал лейтенант. Наконец то они достали его. Танк развернулся и начал откатываться. Шариковая опора башни была поражена, башню заклинило, но в остальном танк оставался неповрежденным. Расчет противотанкового орудия вздохнул с облегчением. - Ты это видел? - спрашивали артиллеристы один другого. С того моментаТ-34 стал для них жупелом, а 37-мм пушка, так хорошо зарекомендовавшая себя в прежних кампаниях, получила презрительное прозвище «армейского дверного молоточка » ».

    Комментируя этот отрывок , можно обратить внимание на то , что Т-34 получив столько попаданий , сам не ответил ни разу. Это свидетельствует либо о том , что командир танка так и не сумел обнаружить немецкую пушку, либо не имел снарядов и патронов к пулемету вовсе.

    Таким образом танк Т-34 был в 1941 году крепким орешком.

    Но воюет, как известно, не сам танк, а его экипаж. И от его выучки, степени профессионализма экипажа напрямую зависит и эффективность танка в бою. И хотя их к тому времени самих Т-34 было выпущено уже немало, порядка 1200 штук, а в западных военных округах их имелось уже 832, подготовленных экипажей для Т-34 не было. К началу войны было подготовлено не более 150 экипажей для танков Т-34. Стараясь сохранить ресурс, танки Т-34 ставили в консервацию, а экипажи обучались на БТ-7 или даже на устаревшем Т-26. Естественно, обучиться в короткий срок, в боевых условиях, на новую машину не предоставлялось возможным. Динамика немецкого наступления и собственных потерь не позволила этого сделать. А ведь только от механика-водителя, по воспоминаниям фронтовиков-танкистов, зависело очень многое.

    Недостаточная выучка экипажей Т-34 в начальный период войны (да и впоследствии, из-за высоких потерь экипажи менялись часто, а времени на обучение танкистов отводилось недостаточно) обуславливала низкую эффективность этой грозной машины. Хотя те экипажи, которые хорошо освоили машину, а также применяли нужную тактику ведения боя добивались впечатляющих результатов. Лейтенант Д. Ф. Лавриненко учавствовал в 28 боях, сам потерял за эти бои три танка Т-34 и в день своей гибели, 17 декабря 1941 года, подбил 52-й по счету танк противника, став самым результативным советским танкистом периода Второй мировой войны.

    Говоря о танкистах противника следует отметить, что немецкие экипажи были хорошо подготовлены. И даже после ранения возвращались из госпиталя в родную часть к своему экипажу. Вообще же выпустив танков и САУ в пять раз меньше, чем их основные союзники, Германия смогла создать такие танковые войска, которые на протяжении всех лет войны, вплоть до ее последних дней, были в состоянии наносить мощные удары. Экипажи немецких машин не менялись так быстро как в Красной Армии, а многие танковые асы сумели дожить до окончания войны.Таким образом, профессиональные и слаженные действия экипажа танка могли значительно повысить эффективность боевой машины и немалый процент потерянных Т-34 очевидно приходятся на неумелые действия экипажа танка.

    Обращаясь к технической сторонеТ-34 необходимо отметить такой недостаток, как отсутствие третьего члена экипажа в башне танкаи отсутствие командирской башенки. Из-за тесноты башни, унаследованной от танка БТ, командиру приходилось исполнять обязанности наводчика, так как место для последнего не имелось. Из-за этого наблюдение за полем боя прерывалось на время прицеливания, а на обнаружение новой цели уходило больше времени.И это при том, что обзорность из Т-34 и без того была неважная.

    В воспоминаниях немецких танкистов этот недостаток Т-34 упоминается достаточно часто, а к чему он приводит на поле боя, можно понять из воспоминаний Р.Риббентропа ( сына того самого Риббентропа немецкого министра ) воевавшего на Т-4 под Прохоровкой:
    «…мы заметили первые русские Т-34. Они, судя по всему, пытались обойти нас слева. Мы остановились и открыли огонь, подбив несколько вражеских машин. Несколько русских танков остались догорать. Для хорошего наводчика дистанция 800 метров была идеальной. Пока мы ждали, не появятся ли еще танки, я по привычке осмотрелся. То, что я увидел, лишило меня дара речи. Из-за невысокого пригорка шириной метров 150-200 появилось пятнадцать, потом тридцать, потом сорок танков. Наконец я сбился со счета. Т-34 двигались к нам на большой скорости с пехотинцами на броне. Мой механик-водитель Шюле сообщил по внутренней связи : «Командир, справа! Справа! Вы их видите?» Я их видел очень даже хорошо. В этолт момент мелькнула мысль: «Вот теперь- крышка!». Механику–водителю показалось, что я сказал: « Покинуть танк!», и он начал открывать люк. Я довольно грубо схватил его и втащил обратно в танк. Одновременно я ткнул наводчика ногой в правый бок – это был сигнал развернуть башню вправо. Вскоре первый снаряд отправился к цели, и после попадания Т-34 вспыхнул. Он был от нас всего в 50-70 метрах. В тот же миг соседний с моим танк получил попадание и загорелся. Я видел как унтер-шарфюрер Парке покинул машину, но больше мы его так никогда и не увидели. Его сосед справа также был подбит и вскоре тоже был объят пламенем. Лавина вражеских танков катилась прямо на нас. Танк за танком! Волна за волной!
    Такое их количество было просто невероятным, и все они двигались на большой скорости. Времени занять позицию для обороны у нас не было.Все, что мы могли – это стрелять. С такой дистанциикаждый выстрел попадал в цель. Когда же нам суждено получить прямое попадание? Где-то в подсознании я понимал, что шансов на спасение нет. Как всегда в подобных сетуациях, мы могли лишь позаботиться о самом неотложном. И вот мы подбили третий, потом четвертый Т-34 с дистанций меньше тридцати метров. В наших PzIV под рукой у заряжающего было примерно 18-20 снарядов, из которых большинстов были осколочно-фугасными и лишь часть – бронебойных. Вскоре мой заряжающий крикнул: «Бронебойные кончились!» Весь наш боезапас, готовый к немедленному использованию, был израсходован.
    Дальше снаряды заряжающему должны были подавать наводчик, радист и механик-водитель. Остаться без движения в этот момент наверняка означало обноружение и уничтожение русскими танками. Единственная надежда для нас – перебраться через гребень, хотя русские его преодолели. Там наши шансы на спасение были повыше, чем здесь, где мы были как на ладони.
    Мы развернулись посреди массы русских танков и отъехали назад метров на пятьдесят, на обратной скат первого гребня. Здесь, оказавшись в чуть более надежном укрытии, мы снова развернулись лицом к вражеским танкам. И в этот миг метах в тридцати справа от нас остановился Т-34. Я видел, как танк слегка качнулся на подвеске и развернул башню в нашем направлении. Я смотрел прямо в ствол его орудия. Выстрелить немедленно мы не могли, потому что наводчик только что передал заряжающему новый снаряд. «Жми! Давай!» - крикнул я в микрофон . Мой механик-водитель Шюле был лучшим в батальоне. Он тут же включил передачу, и неуклюжий тронулся с места. Мы прошли мимо Т-34 в каких-то пяти метрах. Русский пытался развернуть башню следом за нами, но у него не получилось. Мы остановились в деесяти метрах позади неподвижного Т-34 и развернулись. Мой наводчик попал прямо в башню русского танка. Т-34 взорвался, а его башня подлетела в воздух метра на три, едва не ударившись о ствол моего орудия. Все это время вокруг нас один за другим проносились новые Т-34 с десантом на броне. Я тем временем пытался затащить внутрь флаг со свастикой, закрепленный сверху в кромовой части танка. Флаг нужен был для того, чтобы наши летчики видели, где мы. Мне удалось сделать это только наполовину, и теперь полотнище флага развевалось на ветру. Кто-то из русских командиров или наводчиков рано или поздно должен был обратить на него внимание. Смертельное попадание оставалось для нас лишь вопросом времени.
    У нас был только один шанс: нужно было постоянно двигаться. Неподвижный танк немедленно опознавался противником как вражеский, поскольку все русские танки двигались на большой скорости. Вдобавок ко всему нас еще могли подбить и собственные танки, рассредоточенные по широкому фронту внизу, вдоль противотанкового рва у железнодорожной насыпи.Они открыли огонь по наступавшим вражеским танкам. На окутанном дымом и пылью поле боя, гладя против солнца, наш танк невозможно было отличить от русских. Я постоянно передавал в эфир наш позывной: «Внимание всем! Это Куниберт! Мы посреди русских танков! Не стреляйте по нам!» Ответа не было. Тем временем русские подожгли несколько машин, пройдя сквозь батальон Пайпера и наш артиллерийский дивизион. Но к этому времени уже начал сказыватьс огонь наших двух оставшихся танковых рот. Дивизион самоходных орудий и мотопехота Пайпера (последние – оружием ближнего боя) тоже наносили урон танкам и прижимали к земле русских пехотинцев, спрыгнувших с Т-34 и попытавшихся наступать в пешем строю. Над полем боя висела густая пелена дыма и пыли.
    Из этого ада продолжали выкатываться все новые и новые группы русских танков. На широком склоне их расстреливали наши танки. Все поле представляло собой мешанину разбитых танков и машин. Вне всякого сомнения, отчасти мы обязаны нашим спасением именно этому обстоятельству – русские нас так и не заметили. Вдруг впереди я увидел плотную плотную массу русской пехоты и приказал механику-водителю: «Чуть-чуть доверни влево!» Через несколько секунд он тоже их заметил.Стреляя из племетов, мы врезались в массу пехоты с тыла. Они даже не поняли, что их догоняет немецкий танк.
    Наше спасение лежало в движении влево, в направлении дороги. Там мы должны были встретить свою пехоту и оторваться от русских танков. Тем временем остальной экипаж – механик-водитель, радист и наводчик – собирал по всему танку бронебойные снаряды. Как только такой снаряд находился, мы тут же подбивали еще один из Т-34, нагнавших нас на после того, как мы остановились. Невероятно, но по нам до сих пор не стреляли. Все специалисты уверены, что это произошло из-за отсутсвия у русских отдельного командира танка – танками командовали наводчики, которые могли смотреть только в том направлении, куда было развернуто их орудие. Если бы не это, мы были обречены.
    К нашему неудовольствию, русские тоже двинулись влево к дороге, чтобы там переправиться через противотанковый ров. Мы так и не поняли, почему русские направили свою атаку через район, перекрытый противонтаковым рвом, о существовании которого им наверняка было известно. Из-за этого препятствия они должны были неминуемо потерять темп в наступлении, пройдя всего лишь какой-то километр. Поэтому русские повернули налево, чтобы выйти к дороге и переправиться через ров по мосту. Однако там разыгралась просто невероятная сцена. У отремонтированного моста через противотанковый ров наступающего противника встретил огонь наших танковых и противонтаковых орудий. Мне удалось укрыть свой танк за подбитым Т-34. Оттуда мы вступили в бой с вражескими танками. Они двигались к мосту со всех направлений. Так нашему батальону и нам было даже легче выбирать цели. Горящие Т-34 сталкивались друг с другом. Повсюду были огонь и дым, удары снаряды и взрывы. Т-34 пылали, а раньше пытались отползти в сторону. Вскоре весь склон был усеян горящими вражескими танками. Мы остановились за дымящимся остовом вражеской машины. И тут я услышал голос своего заряжающего: «Бронебойных больше нет!» Мы израсходовали весь боекомплект бронебойных снарядов. Теперь у нас оставались только осколочно-фугасные снаряды, бесполезные против хорошо бронированных Т-34.
    Теперь мы занялись уничтожением советской пехоты. Это было непросто, поскольку русская пехота добралась до наших позиций, и мы могли случайно попасть в одну из нашиз собственных самоходок или в бронетранспортер из батальона Пайпера. Поначалу я не стрелял. Потом я услышал вскрик наводчика. Он простонал: «Мой глаз! Мой глаз!» Шальной снаряд попал в башню точнехонько в небольшое отверстие для прицела наводчика. Снаряд не пробил броню, но все же вошел достаточно глубоко, чтобы со страшной силой вогнать прицел внутрь. Мой наводчик, смотревший в этот момент в прицел, получил тяжелое ранение в голову. Наш танк больше не мог вести бой. Я решил выйти из боя и , переправившись по мосту через противотанковый ров, уйти в тыл.Там я мог попытаться собрать те танкироты, которым удалось выйти из этого хаоса…….. …Потери моей роты оказались на удивление невысокими. Полностью были потеряны лишь те две машины, гибель которыхя видел в самом начале боя. В двух остальных ротах полностью потерянных машин не было. Артиллерийскому дивизиону и батальону Пайпера также удалось обойтись минимальными потерями... … В нашей полосе обороны было больше сотни подбитых русских танков. ( Из них 14 пришлось на долю экипажа фон Риббентропа)… ».

    Приведенный выше довольно пространный отрывок из воспоминаний немецкого офицера показывае,т как наличие командирской башенки у Т-4 и ее отсутствие на Т-34, вкупе с отсутствием третьего члена экипажа в башне танка, позволило выйти немецкому танку победителем из казалось бы безвыходной для него ситуации. Немецкий танк так и остался не обнаруженным нашими танкистами, хотя находился в самой гуще советских танков. Можно добавить к этому, что многие немецкие командиры танков высовывались из люка во время боя, чтобы осмотреться, и это несмотря на наличие командирской башенки и более совершенным приборам наблюдения!

    Сравнение же башни Т-4 и Т-34 однозначно говорит о преимуществе немецкого танка. Просторная башня Т-4 вмещала троих членов экипажа. Командир занимался своим делом – осматривал поле боя, искал цель, наводчик поворачивал башню и производил выстрел. Благодаря этому и скорострельность и эффективность Т-4 оказывалась выше чем у Т-34. Условия работы экипажа также не в пользу советского танка.

    Недостаточная обзорность вообще один из существенных недостатков Т-34. Из приведенной выше цитаты мы увидели что значит хорошая обзорность. Хорошая обзорность – залог победы. Раньше увидел - раньше неприятеля можешь поразить цель. Если сравнивать таковую у Т-34 и немецкого Т-4, то преимущества немецкого танка налицо. Наличие командирской башенки (на Т-34 она появилась летом 1943 года) с круговым обзором и качественной «цейсовской» оптики (высокое качество которой не шло ни в какое сравнение с приборами наблюдения Т-34), просторная башня и наличие полноценного командира танка дают в этой категории немецкому Т-4 безоговорочное преимущество.

    В отчете об испытаниях Т-34 в конце 1940 года отмечены такие недостатки танка «… отсутствие зрительной связи между танками при решении огневой задачи, в следствии того, что единственный прибор, допускающий круговой обзор – ПТ-6, - используется только для прицеливания… Поворот башни в любую сторону возможен лишь при условии отклонения головы от налобника прибора ПТ-6, то есть вращение башни фактически производится вслепую…» В этом же отчете о приборе кругового обзора делается заключение, что конструктивные недостатки « делают смотровой прибор непригодным к работе». Боковые смотровые приборы Т-34 имели значительное мертвое пространство и небольшой угол обзора. К тому же их было невозможно очистить не покидая танк. Вот еще из отчета «..Все установленные на танке прицельные приборы ПТ-6, ТОД-6 и приборы наблюдения в боевом отделении и отделении управления не имеют защиты от атмосферных осадков, дорожной пыли и грязи. В каждом отдельном случае потери видимости, очистку приборов можно произвести только с внешней стороны танка. В условиях пониженной видимости ( туман) головка прицела ПТ-6 запотевает через 4-5 минут до полной потери видимости..»

    Не лучше была обзорность и с места механика-водителя Т-34. Полированные стальные призмы, впоследствии замененные на призмы из оргстекла, давали искаженную мутную картинку. К тому же приборы наблюдения быстро загрязнялись снаружи и протереть их, не покидая машину, не было возможности. Снаружи приборы наблюдения механика водителя защищались от грязи специальными «ресничками», опуская одну из которых какое то время удавалось сохранять приборы наблюдения в чистоте. В целом же видимость через приборы была явно недостаточная и большинство механиков–водителей Т-34 приоткрывало люк «на ладонь» для улучшения обзора. Видимость с места стрелка радиста была вообще никакой, поэтому он в основном бездействовал в бою или помогал механику водителю переключать передачи. Стрелять из пулемета установленного в шаровой установке можно было по сути только наобум, так ни обзор ни сектор обстрела не способствовали прицельной стрельбе. Вообще в воспоминаниях наших танкистов редко можно услышать упоминание о стрельбе из пулемета, чего не скажешь о воспоминаниях немецких танкистов. Немцы использовали пулемет достаточно интенсивно, не говоря уже о том, что иногда командир открывал люк и стрелял из автомата или раскидывал гранаты. Очевидно что по части обзорности Т-34 уступал немецкому танку.

    Вообще говоря о технической стороне Т-34 нельзя не отметить множества недостатков этого танка. От компоновочных, до технических. Допустим отсутствие продувки ствола после выстрела и недостаточная вентиляция боевого отделения приводила после нескольких выстрелов к заполнению башни пороховыми газами, от которых заряжающий, иногда, терял сознание.

    Еще у Т-34 не было вращающегося полика и заряжающий, при повороте башни, вынужден был семенить ногами по боеукладке. И это надо признать существенным недостатком, влияющим на скорострельность танка и на удобство работы заряжающего.

    Подвижность. Т-34 имел достаточно надежный дизельный двигатель. Особых нареканий к нему не было. Подводили воздушные фильтры низкого качества существенно снижавшие ресурс двигателя. Впоследствии удалось решить и эту проблему. Коробка передач поначалу не имела синхронизаторов и была настолько тугая при смене передач, что часто для переключения передачи приходилось использовать кувалду, которая постоянно находилась под рукой механика – водителя. Или прибегать к помощи стрелка-радиста. Иногда в бою передачи вообще не переключали, а набирали скорость повышением оборотов двигателя. Немецкий Т-4 (да и другие немецкие танки) имел бензиновый двигатель. Долгое время было принято считать это недостатком. На самом деле особых неудобств это не доставляло. Двигатели были в целом надежны и не приносили особых хлопот. Более того бензиновые двигатели какое то время устанавливались на танки и в послевоенное время. Что касается рассуждений о высокой пожароопасности или взрывоопасности паров бензина, то, как показали боевые действия, пары солярки взрываются и горят не хуже под воздействием высоких температур возникающих при попадании снаряда.

    Если сравнивать мощность двигателей Т-34 и Т-4, то тут преимущество у советского танка. Благодаря более мощному двигателю Т-34 имел и большую скорость. Именно скорость и маневр в руках опытного механика – водителя становились козырем Т-34 на поле боя. Непрерывно и умело маневрируя, удавалось избегать прямых попаданий вражеских снарядов. Благодаря широким гусеницам у Т-34 лучше была и проходимость. Там где Т-4 безнадежно застревал, Т-34 мог продолжить движение. В условиях русского бездорожья это несомненный плюс советской машины. Мощный дизель и широкие гусеницы Т-34 обеспечили ему превосходство по проходимости над Т-4, да и над остальными немецкими танками .

    Превосходил он их и по скорости хода, возможно уступая в этом только Т-3, но это при условии движения по хорошему шоссе. Конечно несовершенство трансмиссии в начальный период войны, часто нивелировало это достоинство.

    Одним из важнейших преимуществ Т-34 перед почти всеми танками Вермахта был низкий, по сравнению с его основными противниками, расход горючего. Собственно и получился он низким именно вследствии применения в качестве силовой установки дизельного двигателя. Расход топлива Т-34, в зависимости от условиий движения, был меньше чем у немецкого Т-4 в 1,5-2 раза.

    Вооружение Т-34 для начального периода войны было вполне достаточное. Установленная на танке Т-34 пушка Ф-34 (около 450 танков Т-34 вооружались вначале пушкой Л-11, но из-за ее сложности и дороговизны предпочтение было отдано пушке Ф-34) на дальности до 1500м гарантированно поражала броню всех без исключения немецких танков 1941-1942 года, включая и Т-4. Против брони «Тигра», «Пантеры» пушка Ф-34 была слаба, ибо дальность эффективного огня уменьшалась до 200 метров и то не гарантировала надежного поражения танка противника. Однако уже к середине 1942 года огневое преимущество Т-34 было потеряно. Ведь даже его основной соперник весной 1942 года получил весьма приличную 75-мм длинноствольную пушку надежно поражавшей Т-34 на дистанции 1000 м, при том, что Т-4 получил еще и улучшенное бронирование, о котором по проведении испытаний обстрелом на полигоне отмечалось «… толщина лобовой брони танков Т-4 и Армштурм-75 (САУ) составляет в настоящее время 82-85 мм и фактически неуязвима для наиболее массовых в Красной Армии бронебойных снарядов калибра 45 мм и 76 мм…» И даже появление в 1944 году Т-34-85, с мощной пушкой , поражавшей и «Тигр», Т-4 остался серьезным противником нашему танку.

    Таким образом начиная с середины 1942 года Т-34 утратил огневое превосходство и превосходство в бронировании перед Т-4. Излишне говорить, что пушка «Пантеры» поражала Т-34 на дистанции до 2000 м, а « Тигра» -1500 м. Из всего вышесказанного понятно, что «лучшим» танком Второй мировой Т-34 уж точно не являлся, по крайней мере для того, кто находился у него внутри! И наклонная броня Т-34 , о которой столько разговоров, пробивалась всеми пушками Вермахта, за исключением 37-мм противотанковой и 50 мм танковой пушкой в 42 калибра. И даже восхваляемый дизель не развивал полной мощности и не отрабатывал и половины и без того небольшого моторесурса.

    И все таки это танк победитель! Он оказался в Берлине! Количество победило качество. Советская военная промышленность сумела выпустить столько танков, что у немцев не хватило на них снарядов. Закрывая глаза на количество потерянных на полях сражений Т-34 и сгоревших экипажей, можно сказать что исходя из реалий тех дней танк Т-34 явился действительно лучшим. Но лучшим для советских генералов и советской промышленности. Ведь по боевым качествам он ничем не выделялся ни перед Т-4, ни даже перед американским "Шерманом". Зато его конструкция позволила производить танки большими темпами и больших количествах. Людей тоже хватило.

    Сам же танк Т-34 был довольно прост. Прост не только в производстве, но и в обслуживании. Не требовал большой квалификации обслуживающего персонала. Был весьма ремонтопригоден. Ведь от поломок и неисправностей вначале войны выходило из строя больше танков, чем от воздействия противника. Лишь с появлением Т-34-85 качество танка как то улучшилось. По-видимому, именно в предельной простоте конструкции и кроется популярность этой боевой машины и у танкистов, и у производственников.

    Это был русский танк, для русской армии и русской промышленности, максимально приспособленный к нашим условиям производства и эксплуатации. И воевать на нем могли только русские! Недаром же говорится: «Что русскому хорошо, то немцу – смерть».

    Источник:  ''Вспомни все!'' - история военной техники (Очень много комментариев)


    Т-34 против «Пантеры»: поединок менталитетов
    Киличенков А.

    В ряде публикаций уже оспорено одно из самых живучих суждений отечественной историографии – «Т-34 – лучший танк Второй мировой войны». Однако хотелось бы предостеречь от увлечения этой «вновь открывшейся истиной». Мы подсознательно стремимся к предельно простым объяснениям сложнейших явлений истории, принимая эту простоту за функцию истинности. В итоге на смену одной простой схеме: «советское – значит лучшее, потому и победили» приходит другая, не менее простая: «советское – худшее, но более многочисленное, победили количеством».

    В этой связи хочется добавить один существенный аспект, позволяющий взглянуть на картину советско-германского технического противостояния несколько с неожиданной стороны и осознать, что истинное содержание этого процесса неизмеримо сложнее обаятельной простоты наших схем. Это аспект ментального противоборства во Второй мировой войне.

    Ментальная установка

    Танк, как и любой технический объект, есть материализованный замысел, отражающий представления его авторов о функциях данного объекта. В силу этого ментальный аспект технического объекта представляется как иерархически выстроенная совокупность его сущностных характеристик. А любой технический объект есть результат компромисса между взаимоисключающими требованиями. Это значит, конструктор (заказчик) изначально оказывается в ситуации выбора, когда определяет, чем жертвовать и чему отдавать предпочтение: защите или подвижности, или огневой мощи...

    Именно в момент выбора и срабатывает «ментальная установка», поскольку конструктор (заказчик) руководствуется при этом некими основополагающими ценностями – буквально, что есть хорошо и что плохо, что важно, а что – нет, что допустимо, а что – невозможно. Причем, как показывает история, эти компромиссы в трактовке разных национальных конструкторских школ разительно отличались, что было прямым следствием различий национальных ментальных установок, определяющих базовые ценности.

    Подавляющее, но бесполезное превосходство

    К 1941 году Т-34 являлся наиболее совершенным средним танком, воплотившим все достижения советской конструкторской мысли и промышленности, его антагонистом в той же «весовой категории» был германский средний танк Pz-IV. Если сравнить их характеристики, приняв показатели Pz-IV за 100%, то к началу войны советский танк имел абсолютное превосходство над Pz-IV в защите – коэффициент 219,3, значительное преимущество в подвижности – коэффициент 136,1, существенное в огневой мощи – 121,4, и абсолютно уступал в удобстве работы экипажа и эксплуатации – коэффициент 48,3.

    Если же дополнить эти данные сопоставительным анализом компоновочной схемы Т-34 и Pz-IV, станет ясно, каким образом советским конструкторам удалось добиться столь значительного превосходства над противником и какова оказалась цена этого превосходства.

    Главное преимущество Т-34 – в защите – было достигнуто благодаря использованию увеличенных (так называемых рациональных) углов наклона брони – до 60 градусов в лобовой и 45 градусов в боковой проекции. Но из-за склонения листов брони внутрь уменьшился забронированный объем корпуса и башни. В результате 26-тонный танк (выпуска 1940 года, в 1941 году потяжелел до 28 т) оказался тесным даже для четверых членов экипажа, а экипаж немецкого 20-тонного Pz-IVD включал пять человек!

    В тесной башне тридцатьчетверки размещалось всего двое – заряжающий орудия и командир, исполнявший обязанности наводчика. В реальных условиях боя это отвлекало командира от исполнения главных обязанностей – управления собственным танком и подчиненным подразделением – взводом, ротой, батальоном. Установка на Т-34 мощной 76-мм пушки Ф-34 и габаритного дизельного двигателя также поглотила дополнительный объем боевого отделения.

    Преимущество в защите Т-34 обеспечивалось и малым количеством эксплуатационных и рабочих люков – 5 против 12 у Pz-IVD. Каждый член экипажа немецкого танка имел свой собственный люк, в то время как в советском танке было всего два люка на четверых. Излишне говорить, что это означало в условиях боя.

    Эти недостатки усугублялись низким качеством и конструктивными изъянами приборов наблюдения, остававшихся на уровне начала 1930-х годов. Все это Т-34 унаследовал от танков предшествующей серии БТ-5 и БТ-7. Этот малоизвестный факт противоречит распространенной в литературе точке зрения, согласно которой Т-34 задумывался как танк нового поколения. По сути, Т-34 возник как результат последовательной и глубокой модернизации БТ-7.

    В итоге все преимущества Т-34 в защите и огневой мощи были «куплены» ценой колоссального отставания в эксплуатационных характеристиках, прежде всего в удобстве работы экипажа. Выбирая между защитой, огневой мощью и удобством, советские конструкторы в отличие от своих противников предпочли поступиться удобством.

    «Тридцатьчетверка» была своего рода «народным танком», в ее концепции отразились ментальные установки не только инженеров, но и танкистов. Приборы наблюдения, связь, условия работы экипажа ни танкистами, ни конструкторами не рассматривались как сопоставимые по значимости с огневой мощью, защитой и подвижностью.

    Еще одно, присущее Т-34, сочетание минусов и плюсов – приоритет простоты и дешевизны конструкции в ущерб качественным характеристикам конструкции в целом. Характерной чертой компоновки Т-34, также унаследованной от серии БТ, было расположение моторной и трансмиссионной установки в кормовой части машины. Немцы во всех своих танках использовали раздельную схему – двигатель в корме, трансмиссия впереди. Схема Т-34 имела свои преимущества. Главное – простота установки и обслуживания. Минусом была система приводов управления, идущая через весь танк от места механика-водителя к трансмиссии, что многократно увеличивало усилие на рычагах управления и существенно затрудняло переключение передач.

    Точно так же примененная на советском танке индивидуальная пружинная система подвески с катками большого диаметра, будучи в сравнении с подвеской Pz-IV очень простой и дешевой в изготовлении, оказалась габаритной в размещении и жесткой в движении. Систему подвески Т-34 также унаследовал от танков серии БТ. Простая и технологичная в изготовлении, она из-за большого размера катков, а значит, малого количества опорных точек на гусеницу (пять вместо восьми у Pz-IV), и пружинной амортизации приводила к сильному раскачиванию машины в движении, что делало совершенно невозможной стрельбу с ходу. Кроме того, в сравнении с торсионной подвеской она занимала на 20% больший объем.

    Оценивая в целом ментальную составляющую конструкции Т-34, можно сказать, что его превосходство в защите, подвижности и огневой мощи было достигнуто за счет удобства и эффективности. Прямым следствием этого стала парадоксальная ситуация начала войны, когда Т-34 из-за перегруженности командира и плохих приборов наблюдения, недостатков трансмиссии не мог реализовать свое абсолютное превосходство над танками противника. Вывод о подавляющем преимуществе Т-34 был сделан немецкими генералами лишь по истечении четырех месяцев войны, хотя уже в июне–июле 1941 года многочисленные образцы новых советских танков были отправлены в Германию для исследования. Судя по всему, летом 1941 года немецкие специалисты не сумели по достоинству оценить Т-34 именно из-за низкого уровня технического совершенства.

    Германский ответ

    Немедленным ответом на «вызов Т-34» стала модернизация германских танков. И в этом ответе очень ярко проявились ментальные особенности решения проблемы повышения эффективности танка как объекта национальной технической культуры.

    Весной 1942 года на вооружение вермахта появляются Pz-IV модификаций «F» и «G», в которых нашел отражение опыт боестолкновений с советскими танками. Германские конструкторы радикально повышают огневую мощь путем установки новой пушки – KwK40 с длиной ствола 48 калибров (вместо прежней пушки KwK37 с длиной ствола 24 калибра), что позволило увеличить бронепробиваемость в 1,6 раза. Существенно усиливается бронирование – на 66% лоб корпуса и башни и на 50% – борт корпуса и башни. Достигнуто это было за счет увеличения массы Pz-IV на 3,5 т и некоторого снижения подвижности. Но главным было все-таки сохранение прежних условий работы экипажа. Другими словами, германские конструкторы ради усиления огневой мощи и защиты предпочли пожертвовать лишь подвижностью, но не удобством.

    В течение первого года войны Т-34 также подвергся модернизации. Конструкторы пытались устранить наиболее вопиющие недоработки машины. Была улучшена трансмиссия, воздухоочистители, увеличен боезапас и т.д. Самым заметным изменением конструкции «тридцатьчетверки» стала разработка новой башни. Однако причиной этого стало не стремление улучшить условия работы экипажа и сделать наконец-то башню трехместной, а требования технологии. Новая башня была более простой в изготовлении – теперь ее можно было отливать в формах машинного изготовления, штамповать с помощью мощного пресса и использовать автоматическую сварку при сборке. Другими словами, изменения Т-34 были продиктованы иным, нежели у Pz-IV, приоритетом – упрощением и удешевлением производства. Задача увеличения или хотя бы сохранения огневого превосходства над модернизируемыми немецкими танками даже не ставилась.

    Сравнение Т-34 с модернизированным Pz-IVG показывает, что советский танк по-прежнему сохранял свое преимущество в защите, но коэффициент превосходства сократился с 219,3 до 179,6. Относительная подвижность советского танка даже возросла – со 130,4 до 137,9, но кардинально изменилось соотношение огневой мощи – со 121,4 оно упало до 93,2. Усовершенствованные Pz-IV сравнялись с Т-34 в дистанции эффективного огневого боя и уже на расстоянии 900–1000 м их снаряды пробивали лобовую броню корпуса и башни советского танка. Сохранив свое преимущество в удобстве работы экипажа, прежде всего в приборах наблюдения и управления огнем, модернизированный Pz-IV получил явный огневой перевес над Т-34 на дальних дистанциях ведения боя.

    В итоге к весне 1942 года немецкие конструкторы, ограничившись весьма скромными изменениями в конструкции Pz-IV, решили «проблему Т-34». Модернизированные немецкие танки весьма успешно боролись с советскими тридцатьчетверками.

    В погоне за абсолютным превосходством

    Казалось бы, германское командование имело все основания направить свои дальнейшие усилия на расширение производства модернизированных танков, закрепив, таким образом, достигнутое превосходство. Однако летом 1942 года было принято решение приступить к созданию новых танков Pz-V «Пантера» и Pz-VI «Тигр». И причины этого были отнюдь не оперативно-стратегического или военно-технического характера, поскольку в этот период германские войска добились весьма впечатляющих успехов.

    Появление «Тигров» и «Пантер» объяснялось исключительно желанием немецкого руководства восстановить пошатнувшееся техническое превосходство германского оружия. Осенью 1941 года это превосходство было оспорено успешными действиями советских «тридцатьчетверок», и тогда была поставлена задача «снова добиться технического превосходства над русскими». Превосходство Т-34 было воспринято немцами очень болезненно, как своего рода вызов, как нечто, противоречащее представлениям о чертах, присущих немецкой нации, ее культуре, в том числе технической. Иначе говоря, превосходство Т-34 было воспринято именно как ментальный вызов.

    Сопоставление характеристик Т-34 и «Пантеры» показывает, что с появлением нового немецкого танка практически все относительные показатели тридцатьчетверки резко упали. Так, огневая мощь снизилась с 93,2 (относительно Pz-IVG) до 70,3, удобство работы советского экипажа с 52,7 до 39,4. Несмотря на то, что «Пантера» оказалась очень тяжелой и большой (эти показатели для Т-34 – на 20% меньше), германским конструкторам удалось почти сравняться с «тридцатьчетверкой» в подвижности. В это верится с трудом, но почти 45-тонный Pz-V лишь на 6% уступал в подвижности 28-тонной Т-34. (Pz-IV уступал «тридцатьчетверке» почти на 38%). Даже былое преимущество Т-34 в защите было сведено к минимуму – до 111,4. Т-34 сохранил преимущество в бронировании перед «Пантерой» лишь благодаря большей толщине брони на второстепенных участках – крыша, борт и корма башни, борт и днище корпуса. В то же время «Пантера» имела двойное превосходство в бронировании самых опасных участков – лоб корпуса и башни.

    Как и модернизированный Pz-IV, «Пантера» отличалась резко возросшей огневой мощью. Но, как и у Pz-IV, достигнуто это было при сохранении прежнего калибра за счет увеличения длины ствола до 70 калибров, что позволило повысить бронепробиваемость нового орудия в 1,6 раза.

    Лобовой лист «Пантеры» толщиной 80 мм был наклонен под углом 55 градусов, что увеличивало его бронестойкость в два раза. В аналогичной ситуации с Т-34 это привело к существенному уменьшению внутреннего объема танка и вынужденному размещению люка водителя в лобовом листе. Однако в случае с Pz-V мы имеем прямо обратный результат – по величине внутреннего забронированного объема он превосходит все советские и большинство германских танков.

    Секрет прост. Германские конструкторы не стали наклонять листы брони вовнутрь, уменьшая тем самым забронированный объем, а раздвинули их вовне (!), увеличив объем. Главные минусы – существенное увеличение размеров и веса танка. По массе – 45 т Pz-V далеко обогнал Т-34 (28,5 т) и почти сравнялся с советскими «тяжеловесами» – КВ (47,5 т) и ИС (46 т).

    В результате авторам проекта «Пантеры» удалось кардинально увеличить защиту, огневую мощь, подвижность, улучшив при этом условия работы экипажа, пожертвовав лишь увеличением габаритов и массы. Появление Pz-V «Пантера» на поле боя кардинально изменило соотношение сил. Новый немецкий танк мог поражать лобовую броню Т-34 уже на расстоянии 1500 м, в то время как «тридцатьчетверке» нужно было для этого сблизиться на расстояние менее 100 м.

    Советский контраргумент

    Истинные качества новых немецких танков самым драматическим образом проявились летом 1943 года во время Курской битвы. Теперь уже «Пантеры» и «Тигры» безнаказанно расстреливали Т-34 и КВ с немыслимых для нас дистанций в 1,5–2 км, сами оставаясь неуязвимыми. Наша общепризнанная победа на Курской дуге обернулась для советских танковых войск тяжелейшими потерями. По официальным данным, в Курской оборонительной операции было потеряно 1614 танков и САУ из 5130 имевшихся к началу. Ежесуточные потери при этом составили 85 машин. Соотношение потерь на поле боя составило 1:3 в пользу противника.

    И в нашем ответе на этот вызов также ярко проявилась своя ментальная составляющая. Ответом на появление «Пантеры» стал Т-34-85. Новой «тридцатьчетверке» удалось сравняться с «Пантерой» по огневой мощи – коэффициент 102,7; несколько улучшить показатель защиты – до 118,3; кардинально были улучшены условия работы экипажа Т-34-85 – до 83,7. И все это – при незначительном снижении подвижности – до 103,5. За счет чего были достигнуты столь впечатляющие результаты?

    Напомним, что немцы, стремясь кардинально увеличить огневую мощь «Пантеры», вооружили ее новой, специально разработанной пушкой Kwk42, причем того же калибра 75 мм, что и Pz-IV. Сохранение прежнего калибра имело ряд достоинств – удавалось избежать существенного роста массы и габаритов, сохранить размер боекомплекта и скорострельность. Минусами этого варианта были ограничение маневра огнем из-за большой – около 5 м – длины ствола и повышенная сложность изготовления. Но главное – немцы вынуждены были в ходе войны пойти на все издержки создания и запуска в серию совершенно нового орудия.

    Советские конструкторы избрали другой путь. Огневая мощь новой «тридцатьчетверки» обеспечивалась за счет увеличения калибра орудия – с 76 до 85 мм. При этом мы, безусловно, теряли все те плюсы, что давало сохранение прежнего калибра, но выигрывали в увеличении бронепробиваемости в 1,7 раза по сравнению с Т-34. Теперь орудие «тридцатьчетверки» пробивало лобовую броню башни Pz-V с расстояния в 1000 м, и бортовую броню корпуса и башни с расстояния до 2000 м.

    Но главное в другом – за основу новой танковой пушки С-53 была взята 85 мм зенитная пушка образца 1939 года, что значительно удешевляло и ускоряло производство танковых орудий. Другими словами, советские конструкторы не стали «мудрствовать лукаво», а взяли то, что подходило по характеристикам. И опять главным приоритетом оказалась простота, а значит, и дешевизна конструкции. В результате минимальных изменений в конструкции Т-34 (увеличенная башня с новым орудием) советским конструкторам удалось свести к минимуму преимущества нового немецкого танка, найдя, таким образом, вполне адекватный ответ на «вызов «Пантеры».

    Цена техничексого совершенства

    Структура немецкой ментальной модели жестко задавала единственную возможность ответа на «русский танковый вызов» – достижение полного технического превосходства. Но ментальное табу, необходимость сохранить удобство (большой забронированный объем), оставляло единственную возможность для этого – увеличение массы и размеров. В результате возникала фатальная последовательность: необходимое усиление защиты и огневой мощи при сохранении большого забронированного объема неизменно вело к росту массы, а значит, к необходимости создания нового двигателя, новой подвески, трансмиссии и в итоге – нового танка. Вот почему в ходе войны, начиная с 1942 года, немцы были вынуждены создавать новое поколение танковых вооружений.

    Каждый из этих танков являл собой в полном смысле слова последний образец немецкой техники, воплощая все ее достижения. На новых немецких танках появились такие новинки, как автоматическая коробка передач, привод управления танком с помощью рулевого колеса, система продувки ствола орудия после выстрела, приборы ночного видения, автоматическая система пожаротушения и др.

    Самым существенным минусом такого варианта «ответа на вызов» стал значительный рост трудоемкости и стоимости нового танка. По трудоемкости «Пантера» превзошла Pz-IV почти в два раза. То есть вместо одной «Пантеры» можно было произвести два Pz-IV. С точки зрения целесообразности и критерия стоимость–эффективность такой ответ был невероятной роскошью в условиях тотальной войны. Но немецкое руководство предпочло именно этот вариант ответа на советский «танковый вызов». Почему? Думается, главной причиной стало желание продемонстрировать немецкое техническое превосходство. Танки для этой цели подходили более всего. Демонстрация была адресована и противнику, и своим солдатам, поскольку демонстрация как таковая есть одна из мощных форм морального воздействия.

    В начальный период войны успехи блицкрига говорили сами за себя. А вот после его провала и вступления войны в иную фазу – длительного противоборства потенциалов – такая потребность возникла. Поражения зимы 1941-го и особенно 1942 года подрывали веру вермахта в свое превосходство. Демонстрация мощи должна была восстановить ее. Кроме того, демонстрация технического превосходства должна была сломить появившуюся у противника веру в собственные силы. Именно этот аргумент и стал решающим при утверждении плана операции «Цитадель».

    Наша ментальная модель имела иные приоритеты, свою «священную корову» – сохранение массовости производства, а значит, и простоты конструкции. Это было личным и очень жестким требованием Сталина. Именно поэтому советские конструкторы, совершенствуя и средние, и тяжелые танки, всегда шли по пути выбора самых простых и дешевых вариантов. Все недостатки, вызванные простотой новых моделей, искупались массовостью их производства.

    Жесткое требование ГКО и лично Сталина постоянно увеличивать производство танков заставляло всемерно удешевлять производство, постоянно сокращая трудозатраты. К началу 1945 года трудоемкость изготовления Т-34 снизилась по сравнению с 1940 г. в 2,4 раза, в том числе бронекорпуса – в 5 раз, дизеля – 2,5 раза. И это в условиях, когда без снижения количества производимых машин был совершен переход к производству Т-34-85 вместо Т-34. Неудивительно, что на протяжении всей войны советская промышленность сохранила абсолютное превосходство в количестве произведенных танков.

    Но советская ментальная модель имела еще одно существенное достоинство. Самое простое усовершенствование, например установка на Т-34 новой пушки, заставляло немецких конструкторов разрабатывать новые модификации, которые по сложности, а значит, и стоимости многократно превосходили советский вариант. Они обрекали себя на создание машин заведомо и несравнимо более дорогих и сложных, следовательно – малочисленных. Во время войны было принято на вооружение 12 модификаций Pz-III и 10 модификаций Pz-IV, 4 – Pz-V. В рамках подобной модели ответа на советский «танковый вызов» немцы не имели шанса хотя бы приблизиться к советским показателям массового производства танков.

    Кроме того, принятие на вооружение совершенно новых и более сложных типов танков в экстремальных условиях войны неминуемо приводило к тому, что машины получались «сырыми», со множеством «детских болезней», устранение которых требовало значительного времени и усилий.

    И, наконец, еще одно прямое следствие попытки германских конструкторов ответить на «вызов Т-34» в рамках собственной ментальной модели. Резкий рост массы новых немецких танков с 20–22 т до 45–70 т привел к резкому снижению их оперативной и тактической подвижности. Так, например, запас хода новых немецких танков оказался настолько мал – для «Тигра» по шоссе 150 км, и 60 (!) км по пересеченной местности, для «Пантеры» соответственно – 200 и 80 км, что предписывалось всячески ограничивать их марши своим ходом и использовать железнодорожный транспорт, что было весьма сложно.

    Pz-V «Пантера» и Pz-VI «Тигр», по сути, превратились в противотанковое средство (танки-истребители) в отличие от Pz-III и Pz-IV, которые были ударным средством маневренной, наступательной войны. Эта особенность новых танков выявилась уже в ходе Курской битвы. Лобовая броня «Пантеры» была практически неуязвимой для огня советских танков и противотанковой артиллерии, в то время как бортовая броня корпуса и башни пробивалась даже снарядами 45-мм орудия.

    Летом 1944 года генерал-инспектор танковых войск вермахта Гейнц Гудериан вынужден был констатировать: «Пехотные дивизии не удавалось обеспечивать необходимым количеством противотанковых средств, и недостаток в них приходилось возмещать танками. В результате, несмотря на ежемесячное производство в среднем 2000 бронемашин всех типов, они не использовались для выполнения основной их задачи – ведения решительного наступления». Продолжающийся же рост производства советских танков только усугублял это следствие, заставляя германское руководство все более и более использовать танки для противотанковой обороны.

    Другими словами, ответ на ментальный «вызов Т-34» в рамках немецкой ментальной модели привел к отказу от прежней концепции использования танков. В результате немецкая армия потеряла свое оружие, принесшее ей столь впечатляющие победы в 1939–1942 годах.

    Источник:  "Независимое военное обозрение"


    О танке Т-34, пушке ЗИС-2, "Катюше" и товарище Сталине (фрагменты)
    Олег Козинкин

    В начале сентября 1938 года комиссия АБТУ РККА под председательством военинженера 1-го ранга Я.Л. Сквирского обязала завод N 183 разработать и изготовить один вариант колесно-гусеничного танка (А-20) с 45-мм пушкой и два гусеничных танка с 76-мм пушками. Т.е. это был заказ заводу от государства в лице Авто Броне Танкового Управления РККА.

    В книгах М. Барятинского «Т-34. Лучший танк второй мировой» и «Т-34 в бою» говорится, что в 1937 году Харьковскому паровозостроительному заводу, где с января 37-го главным конструктором одного из трёх танковых КБ (КБ-190) был М.И. Кошкин, была поставлена задача разрабатывать модификации всё того же БТ-7. Танка лёгкого и колёсно-гусеничного, сделанного по лицензии с американского «Кристи». Танка абсолютно тупикового, не имеющего перспектив ни в увеличении толщины брони, ни в увеличении калибра пушки. Кошкин стал упираться и эту работу сорвал, доказывая, что необходимо разрабатывать более мощный, но более простой в изготовлении и эксплуатации средний танк на гусеничном ходу, с опорными катками не тракторного типа как у («среднего») Т-28. Необходим танк принципиально новый, а не пытаться бесконечно «модернизировать» всё те же легкие БТ, пытаясь сделать из них «средний».

    Как ни «странно», но Кошкина за «саботаж» и срыв госзаказа не посадили и не расстреляли в том самом «страшном 37-м». Также Кошкин заодно «сорвал» работу по разработке модификации танка БТ— БТ-ИС, которую проводила на этом же заводе группа адъюнкта ВАММ им. Сталина военинженера 3-го ранга А.Я. Дика, прикомандированного к КБ Кошкина на ХПЗ. Видимо у Кошкина нашлись грамотные «покровители» в наркомате среднего машиностроения? Или он изначально действовал по заказу сверху? Похоже, шла подковерная борьба между сторонниками вечной «модернизации» лёгкого БТ (а по сути, топтание на месте и пустая трата «народных» государственных средств) и сторонниками принципиально нового (прорывного) танка среднего класса, отличавшегося от монстров с тремя башнями, типа Т-28.

    В итоге в сент. 37-го ХПЗ было предложено изготовить к 1939 году образцы всё того же, колёсно-гусеничного типа, танка БТ-20, с «усиленной» по сравнению с БТ-7 бронёй аж на 3—5 мм и тяжелее на целую тонну. (Отличался этот танк, как и БТ-ИС, от БТ-7 только внешним видом корпуса, имел наклонные листы лобовой и бортовой брони, был уже похож «издалека», на будущую тридцатьчетверку, но движитель оставался всё тот, же колесно-гусеничный).

    Для этого на ХПЗ сформировали отдельное усиленное ОКБ во главе с А.Я. Диком, подчинённое непосредственно главному инженеру завода. Прикомандировали 40 с лишним военных слушателей-дипломников из ВАММ и АБТУ, и привлекли конструкторов завода во главе с Морозовым А.А.. Кошкина в этом ОКБ не было (видимо сам отказался работать с колесно-гусеничной машиной, или его отстранили?)

    Дальше история тёмная. После того, как в ноябре 37-го это ОКБ прекратило своё существование, и по заводу прошла волна арестов «саботажников и вредителей» вплоть до директора завода И.П. Бондаренко, главного инженера, главного металлурга, начальника дизельного отдела и прочих специалистов, М.И. Кошкин уже с новым руководством завода организовывает новое КБ. Практически с тем же составом конструкторов. Хорошо бы полистать те уголовные дела. Но в результате такой странной чистки от «врагов народа» на заводе, получившем госзаказ на новый танк, работы по техническому проекту этого БТ-20 были сорваны на полтора месяца.

    Проект всё же утвердили в АБТУ и рассмотрели на заседании Комитета обороны примерно 30 марта 1938 года, в протоколе которого записали: «Предложение т. Павлова (нач. АБТУ и в будущем командующего ЗапОВО в июне 41-го) о создании заводом N183 гусеничного танка признать целесообразным с усилением бронирования в лобовой части до 30 мм. Башню танка приспособить для установки 76-мм орудия…».

    Однако 13 мая 1938 года начальник АБТУ Д. Г. Павлов утвердил уточнённые ТТХ всё того же колёсно-гусеничного БТ-20, правда с утолщённой бронёй и с увеличенными углами наклона корпуса и башни. Масса танка доросла до 16,5 т и он, наконец, стал «средним».

    Кошкин, похоже, не переставал биться за гусеничный вариант среднего танка всё это время и в августе 1938 Комитет обороны СССР принял постановление «О системе танкового вооружения», где было сказано, что к июлю 1939 года необходимо разработать образцы танков, у которых пушка, броня и подвижность должны полностью отвечать условиям будущеё войны. И вот тогда-то, в сентябре 1938 года, ХПЗ и получил задание на разработку двух новых образцов. Одного колесно-гусеничного А-20, и гусеничный вариант А-20Г. Лобовая броня у этих машин была всё ещё 20 мм. В начале 1939 года все три заводских танковых КБ были слиты в одно, и главным конструктором стал Кошкин М.И.. Уже через три (!) месяца, к маю 1939 года первые образцы были готовы. К 23 августа 39-го танки прошли заводские и полигонные испытания. А-20Г назвали А-32, и бортовая броня его была уже 30 мм и вот это и была та самая «самодеятельность» команды Кошкина. Также А-32 отличался от А-20 более широкой гусеницей, шириной корпуса на 15 см, имел на один опорный каток больше и значит, имел запас по весу. При этом за счет отсутствия на танке механизмов и приводов для движения на колесах, располагавшихся вдоль бортов, вес А-32 отличался от веса А-20 всего на тонну. А-32 прошел положенный испытательный пробег на гусеницах в 3121 км, и А-20 2931 км (плюс ещё 1308 км на колесах).

    23 сентября 39-го эти образцы были показаны уже на полигоне в Кубинке. Присутствовали Ворошилов К.Е. — нарком обороны, Жданов, Микоян, Вознесенский, Павлов Д.Г.—начальник АБТУ, и конструкторы танков. Также испытывались и представлялись новые КВ, СМК, Т-100, и модернизированные БТ-7М, Т-26. По результатам испытаний, и в связи с тем, что А-32 имел запас по весу и уже имел борта толщиной 30 мм, было предложено увеличить лобовую броню А-32 до 45 мм. На заводе спешно стали собирать новые, с усиленной броней Т-32. Гусеница и корпус этих машин стали ещё шире. И 19 декабря 1939 года уже вышло постановление КО при СНК СССР № 443сс «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, арттягачей и о производстве их в 1940 году», в котором появилось имя—Т-34.

    Уже в январе-феврале 1940 года были собраны первые две машины Т-34 и сразу начаты заводские испытания (у одной люк выступающей вперёд рубки механика был над головой, а у другой люк был перед механиком). А на 17 марта(!) уже был назначен правительственный показ в Кремле Сталину. Однако из-за частых поломок тех же новых дизельных двигателей танки не успевали накрутить положенные 3000 км пробега.

    Потом была история с перегоном этих гусеничных образцов в Москву своим ходом в марте 1940 года, с поломками и ремонтом в пути одного из танков. Но утром 17-го марта танки стояли на Ивановской площади в Кремле. К ним подошли Сталин, Молотов, Ворошилов, Калинин, Берия и др. Начальник АБТУ Д.Г.Павлов представил машины Сталину. После показательных пробежек по брусчатке, танки остановились на прежнем месте. Танки вождю понравились, и он дал команду оказать необходимую помощь заводу по устранению имеющихся у танков недостатков, на которые ему настойчиво указывали замнаркома обороны по вооружению Г.И. Кулик и начальник АБТУ Д.Г.Павлов. При этом Павлов очень смело говорил Сталину: «Мы дорого заплатим за выпуск недостаточно боеспособных машин».

    После показа Сталину танки обстреляли на полигоне из 45-мм пушки (основного калибра противотанковой артиллерии тех лет всех стран Европы) со 100 метров и «манекен остался цел», броня выдержала и двигатель не заглох. Это было в 20-х числах марта 1940 года. 31-го марта было совещание у наркома Ворошилова с Куликом, Павловым, Лихачевым (наркомом среднего машиностроения), Кошкиным и был подписан протокол о постановке Т-34 (с люком в лобовом листе перед механиком-водителем) в серию, в Харькове и на СТЗ, на изготовление 600 штук Т-34 в 1940 году. Недостатки было решено устранять в ходе производства. Но осенью этого же 1940-го, в Кубинке испытали закупленные в Германии два Т-III. И хотя, после сравнительных испытаний, по вооружению (37 мм против 76 мм у Т-34) и бронезащите Т-34 превосходил немецкий танк, но по комфорту, шуму двигателя, плавности хода, и даже скорости по гравийке—УСТУПИЛ!?!

    ГАБТУ Д.Г. Павлова представило отчет о сравнительных испытаниях замнаркому по вооружению маршалу Г.И. Кулику. Тот отчет утвердил и приостановил производство и приёмку Т-34, до устранения «всех недостатков» (какие честные и принципиальные были у нас генералы тогда!). Вмешался К.Е. Ворошилов: «Машины продолжать делать, сдавать в армию. Заводской пробег ограничить до 1000 км…» . При этом все знали, что война будет не сегодня-завтра. Месяцы выкраивали. Павлов входил в военный совет страны, но был ну очень «принципиальный офицер». Может за эту «смелость и принципиальность» Сталин и согласился с назначением героя советского союза Д.Г.Павлова на «главный» округ—ЗапОВО? При этом сам Павлов был профессиональным танкистом, воевал на танках в Испании, получил героя Советского Союза за эту войну. О его предложении создать гусеничный танк с противоснарядным бронированием с установкой на этот танк 76 мм пушки (калибр пушек тяжелых танков тех лет!) даже записали в протоколе заседания КО при СНК СССР в марте 1938 года, за два года до этого. Т. е., Павлов лучше других должен был понимать, что за танк перед ним. И именно этот человек делал всё от него зависящее, чтобы сорвать приемку этого танка на вооружение.

    Но на самом деле М.И. Кошкин не является отцом Т-34. Скорее он его «отчим», или «двоюродный» отец. Своё деятельность конструктора танков Кошкин начинал на Кировском заводе, в КБ средних и тяжелых танков. В этом КБ он работал над «средними» танками Т-28, Т-29 с противопульной бронёй. Т-29 уже отличался от Т-28 типом шасси, катками и экспериментальной торсионной подвеской, вместо пружинной. Потом этот тип подвески (торсионы) применялись на тяжелых танках «КВ», «ИС». Затем Кошкина переводят в Харьков, в КБ лёгких танков, и видимо с перспективой начала работ по конструированию именно «средних», но на базе лёгкого «БТ». Ему пришлось, выполняя заказ армии, делая лёгкий колесно-гусеничный танк БТ-20 (А-20), добиться того, чтобы хотя бы на его базе сделать гусеничный вариант этой машины—А-20Г, и довести её до того самого Т-34. Рожденный из чертежей лёгкого танка, Т-34 имел проблемы с «теснотой» в танке и прочие недостатки. Также от лёгкого «БТ» Кошкину досталась и шасси (на некоторые Т-34 даже ставили катки от танка «БТ», хотя они были уже необходимых расчетных) и пружинная подвеска. Практически параллельно с «созданием и модернизацией» Т-34, Кошкин проектировал и другой средний танк, Т-34М, имевший другие катки шасси, аналогичные каткам от тяжелых «КВ», с торсионной подвеской, а не пружинной (пример «универсализации» танкового производства, что потом вовсю применяли немцы в производстве своих танков во время Войны), более просторную шестигранную башню с командирской башенкой (её потом поставили на Т-34 в 42-м году). Этот танк даже утвердил Комитет обороны в январе 1941 года. В мае 41-го уже изготовили на Мариупольском металлургическом заводе полсотни этих башен, изготовили первые бронекорпуса, катки, торсионную подвеску (на Т-34 так и осталась «подвеска от БТ»). Но двигатель для него так и не сделали. А начавшаяся война поставила крест на этой модели. Хоть Кошкинское КБ и занималось интенсивной разработкой нового, «родного» танка Т-34М, более «лучшего», но начавшаяся Война потребовала наращивания уже поставленных на конвейер машин, тех, какие есть. А потом всю войну шла постоянная переделка и улучшение Т-34. Её модернизацией занимались на каждом заводе, где собирали Т-34, постоянно добиваясь снижения себестоимости танка. Но всё равно упор делался, прежде всего, на наращивание количества выпускаемых танков и бросание их в бой, особенно осенью-зимой 41-го. «Комфортом» занялись позже.

    В 1942 году «кошкинцы» пытались опять предложить армии новый средний танк на замену Т-34 (имевшего кучу «недостатков»), Т-43, с шасси уже аналогичным шасси Т-34, но другим корпусом и более крупной башней, с перспективой установки орудия более крупного калибра. Но Сталин просто запретил работы над этим танком, дав команду все силы направить на улучшение уже существующего Т-34. Барятинский удивлен таким решением. Мол, если бы ставший после Кошкина главным конструктором Морозов А.А. «назвал» новый танк «Иосиф Сталин», как Котин с Духовым, создавшие новый танк «ИС» на смену «КВ», то Сталин наверняка дал бы разрешение на производство Т-43. Как будто Сталин был красной девицей, млеющей от подобной лести. При этом Барятинский сам же приводит результаты проведённых испытаний и заключения комиссий по среднему Т-43 всё с той же 76 мм пушкой, и вариантов среднего Т-34 с более толстой бронёй и 76 мм пушкой большей длины. Всё равно выходило, что при встрече с тяжёлыми «Пантерами» и «Тиграми», появившимися уже в том же 42-м, это ничего не давало. Для борьбы с немецким «зверинцем» на равных необходим был совершенно новый тяжёлый танк аналогичного класса и желательно с более мощным орудием. А на уже существующую и отработанную Т-34 проще и дешевле было поставить новую башню от Т-43 с 85 мм пушкой для борьбы с основным танком Pz-IV и прочей бронетехникой. Поэтому Сталин и согласился заменить тяжёлые «КВ» на аналогичные им, но более мощные «ИСы», но не разрешил менять средние Т-34 на средние же Т-43, так как это ничего не давало в принципе, но приводило к ненужным затратам. По этому пути как раз пришлось пойти немцам. Они тратили время и средства на разработку совершенно новых «супертанков» (против чего Гитлер решительно высказывался перед Войной и на что пошел уже в ходе войны), не имея возможности бесконечно модернизировать свои уже существующие Pz-III, Pz-IV. А история с применением «универсальных» катков для танков, продолжилась, но только после Войны. После Т-34 были Т-44, Т-54, Т-55, имевшие один тип однорядного катка. Конструкторские Бюро тяжелых танков с двухрядными катками, на Урале, создавали Т-62. КБ в Харькове, куда после Войны вернулись «кошкинцы», во главе с Морозовым, создали Т-64 также с двумя рядами катков, как хотели ещё в 1941 году, на Т-34М.

    Так что история с Т-34, это как раз пример дальновидности её создателей, заложивших огромный задел для будущих модернизаций, без существенных затрат, на основной базе танка. А также, пример мудрости и экономического расчета главы страны, выбирающего между хорошим и «лучшим» (что иногда враг хорошему). И не дававшего конструкторам «отвлекаться» на перспективные, но разорительный в тот момент для страны образцы. Вот об этом и говорил Сталин конструктору Морозову А.А.: "Вы создали неплохую машину (Т-43). Но в настоящее время у нашей армии уже есть хороший танк Т-34. Сейчас задача состоит в том, чтобы повысить его боевые качества, увеличивать выпуск. Пока завод и КБ не выполнят этих требований действующей армии, нужно запретить отвлекать конструкторов на новые разработки». Потом сделаете свой замечательный танк. А сейчас фронту нужен Т-34".

    Оружие должно быть не дорогим, технологичным, простым в изготовлении и эксплуатации. По возможности универсальным и не уступать образцам противника при меньшей стоимости. К примеру, немцы производили одну «Пантеру», с кучей прибамбасов—подводное вождение, ночные прицелы, пытались улучшить кучность стрельбы с ходу, за счёт использования опорных катков шахматного расположения, обеспечивающих плавность хода, пытались создать стабилизатор для стрельбы с ходу, и прочую хрень. А наши за это же время и деньги производили пять штук Т-34, на самодельных конвейерах из вагонных тележек. И кому нужны оказались на Курской дуге ночные прицелы и приспособления для подводного вождения, если русские половину этих «Пантер» пожгли ПТАБами, 1,5-килограммовыми бомбами, с воздуха.

    Когда «Тигр, или «Пантера» достаёт Т-34 за 1,5—2 км, да с хорошей оптикой, да с комфортом и плавным ходом—это здорово. Вот только война не ведётся на открытых полигонах. Случаи поражения наших танков на таком расстоянии были настолько единичны, что не влияли даже на «бои местного значения». Чаще танкисты всё же жгли друг друга в упор, да из засад. И тут важней другие качества танка, например маневренность, что зависит от массы танка. До сих пор наши танки, правнуки Т-34, при всех равных с «американцами» и «немцами» характеристиках, имеют меньший вес.

    Немцы делали упор на «супертанки» штучного производства, «Тигров» и «Пантер» наштамповали за всю Войну всего около 7000 штук. Сталин же сделал упор на массовый выпуск Т-34.

    Победу в Войне приносят не личные счета асов, а организация выполнения боевой задачи. И Война «сама определяет» лучшее оружие—то, которое победило.

    Источник:  Сайт "Сталин: время, люди, Империя"

    Дополнительная информация: 

    Музейный комплекс «История танка Т-34»

    Барятинский М.Б. "Т-34 в бою"

    Болдырев Е. "Средний танк Т-34"

    Прототипы Т-34 - танки Кристи и БТ

    Прототипы Т-34 - танки серии А и Д

    Из истории испытаний танка Т34

    Не реализованные варианты развития танка Т-34

    100-мм орудие для Т-34

    Опытный танк Т-34-100



    Эта славная тридцатьчетвёрка  История создания Т34. Фильм 1970-х годов.

    Харьков: танковый прорыв  История танкостроения в Харькове

    Т-34. Оружие Победы.  Цикл "Тайны забытых побед"

    Т-34. Танк-солдат.  Цикл "Военное дело"

    Танк Великой Победы.  Цикл "Ударная сила"

    Т-34  Цикл "Оружие ХХ века"

    Средний танк Т-34  Цикл "Оружие Победы"

    Т-34. Легенды и мифы. Цикл "Тайны русского оружия"

    Танк Т-34  Цикл канала Discovery

    Легендарный Т-34 Фильм о создании и боевом пути танка

    Танки победы  Документальный фильм режиссера Валерия Балаяна

    Танки Второй Мировой Войны  Серия 1

    Танки Второй Мировой Войны  Серия 2

    Главный конструктор  Художественный фильм о М.И.Кошкине. 1980 год.


    Видематериалы о Т-34

    Балаклиец Анатолий: персональный сайт © 2008 -


    Flag Counter
    МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Яндекс.Метрика