Get Adobe Flash player
    Эпизоды истории

    Х-лучи в Харькове: первые шаги

    Русанов К.В.

    Начальный этап освоения медицинских рентгеновских технологий в Украине в общих чертах освещен в литературе [1]; названы и врачи, применявшие Х-лучи сразу после того, как В.К. Рентген ввел их в научный обиход.

    В то же время мало что известно о мотивации пионеров рентгеновских технологий, как и о том, почему огромное большинство энтузиастов, выполнив при помощи Х-лучей 1–2 работы, остались анатомами, хирургами, дерматологами, и лишь для единиц рентгенология стала профессией. А ведь история - это не только события и даты, но также характеры и поступки.

    Далее справедливость требует вспомнить физиков, допустивших медиков к первым, самодельным рентгеновским аппаратам, которых еще не было в продаже.

    Наконец, внимание историков ограничено университетами и крупными больницами.

    Вне поля зрения остались частные кабинеты и мелкие лечебницы, предлагавшие рентгеновскую диагностику и терапию состоятельным пациентам. А ведь нередко частная инициатива опережала неповоротливость официальных структур — случалось, что «продвинутые» врачи-предприниматели были готовы предложить публике модную услугу раньше, чем университетские профессора.

    Попытаемся восполнить пробелы истории, начав с Харькова: источники по нашему городу более доступны, а ход освоения Х-лучей медиками типичен для университетских центров Российской империи.

    Началось все с того, что профессора-физика местного технологического (ныне политехнического) института пригласили выступить на заседании Общества научной медицины и гигиены (ОНМГ) при Харьковском университете 31 января 1896 г. Председательствовал терапевт проф. И.Н. Оболенский, были здесь и другие авторитетные профессора медицинского факультета: хирург А.Г. Подрез, патолог А.В. Репрев и т.д. Протокол свидетельствует о большом интересе к предмету, ставшему сенсацией дня [3]:
         «Проф. А.К. Погорелко сделал доклад «Фотография невидимого по методу проф. Рентгена» с демонстрацией самого процесса и туманных картин-снимков. В этой части заседания присутствовало более 200 посторонних посетителей».

    Профессор А.К. Погорелко

    Спустя два дня тот же оратор познакомил с возможностями Х-лучей более широкую аудиторию на выездном заседании Харьковского медицинского общества (ХМО), располагавшего крупными денежными средствами от производства вакцин:
         «Экстренное заседание ХМО происходило 2.02.1896 г. в физической аудитории Харьковского технологического института под председательством проф. А.Х.Кузнецова в присутствии более 40 членов Общества и многочисленных гостей: директора Технологического института В.Л. Кирпичева, некоторых профессоров университета и Технологического института, врачей и большого количества студентов-медиков.
         Проф. А.К. Погорелко сделал сообщение: «Метод Рентгена фотографирования невидимых предметов и возможные его применения к решению различных практических вопросов». В высшей степени интересное сообщение, сопровождавшееся многочисленными опытами, завершилось громкими и продолжительными рукоплесканиями аудитории.
         Председатель, закрывая заседание, выразил глубокую благодарность проф. А.К. Погорелко, познакомившему ХМО с могущим иметь огромное значение для практической медицины открытием Рентгена, а также директору Технологического института В.Л. Кирпичеву за дозволение предоставить физическую аудиторию института».

    Директор серьезно рисковал — массовые сборища студентов не поощрялись властями, а Погорелко (1848–1912) успел заслужить репутацию либерала и «прогрессиста», то есть человека неблагонадежного [4]:
         «В 1884 г. волна реакции дошла до Харьковского университета. Были уволены все прогрессивные ученые. Оказался без работы и Александр Константинович Погорелко. Лишь через год ему предложили место адъюнкт-профессора физики в только что открывшемся Технологическом институте».

    Профессор А.К. Белоусов

    И вот теперь на кафедру Погорелко, в недалеком будущем мэра Харькова (1900–1912 гг.), зачастили врачи; сюда же они, по свидетельству [4], «направляли на обследование своих пациентов». Плоды сотрудничества явились очень быстро — на заседании ОНМГ 21 февраля [3]:
         «Проф. А.К. Белоусов сделал сообщение: «Результаты применения фотографии по методу Рентгена к определению некоторых повреждений с демонстрацией препаратов и снимков».
         Фотографирование по методу Рентгена имеет много не вполне ясных сторон. Великим неудобством является то, что приходится пользоваться громоздкими аппаратами; отсутствуют определенные правила для времени экспонирования и условий проявления изображений.
         Тем не менее докладчик считает возможным получение изображений, не только имеющих характер теней, но и в виде полных рельефных картин. Последние хотя и являются притемненными, однако применительно к человеку на снимках можно ясно уловить контуры мягких частей — поверхности и лежащих глубже, контуры просветленных и довольно прозрачных костей и даже слабые контуры связок.
         Докладчик предъявлял снимки переломов предплечья; рубленой раны metacarpi; пули, засевшей в мягких частях. На снимке ладони можно было ясно видеть в глубине пулю, и в то же время вся кисть вышла в ракурсе и совершенно так, как она являлась бы на обыкновенной фотографии; в ее костях видны границы хрящевых поверхностей. При съемке рубленых ран костей и переломов последних можно видеть изображения костей с их закруглениями; видны сами поверхности переломов, и в виде не черных теней, а полупрозрачных рельефных изображений.
         Изображения так отчетливы, что, по мнению докладчика, при фотографировании органа или члена человеческого тела, диаметр коих не превышает 1/4 аршина, с величайшей уверенностью можно распознать присутствие в них инородных металлических тел, скопление известковых солей, ранения костей, наличие хронических артритов, вывихов, размеры сочленений. Вообще могут быть найдены вещи, о существовании коих мы и не подозреваем.
         Далее докладчик демонстрировал снимки инъекций артерий солями кальция и свинца, можно было видеть тончайшие сосуды, переходящие в капиллярную сеть. Весьма интересен и поучителен был снимок сосудов основания мозга, которые фотографировались сквозь всю толщу последнего. Можно было видеть art. basilaris, cuculus и даже артерии мозжечка в виде тонких очертаний. Далее, был сохранен контурный очерк большого мозга, можно было видеть расположение fissura cerebri longitudinalis и весьма отчетливо art. cerebri ant.
         Помимо чисто практических целей (определение места заворота кишок у больного, которому предварительно дан прием металлической ртути), по мнению докладчика, метод Рентгена может дать немало поучительных данных и для анатомии — для топографии костной системы, анатомии сочленений, для топографии органов вообще. Что касается фотографирования по Рентгену, то можно быть уверенным, что в недалеком будущем мы будем иметь более простые способы его производства.
         Ввиду важного значения метода Рентгена следовало бы, по мнению докладчика, посодействовать путем организации практических занятий при университетах под руководством местных преподавателей медицинской физики для студентов и врачей успешному ходу применения этого метода для медицинских целей. Ввиду возникающих все новых методов физического исследования в различных отраслях медицины, докладчик считает необходимым, чтобы в университетах шло преподавание не общей физики с вычислениями свободного падения тел и движения маятника, а физики медицинской.
         Докладчик выразил благодарность А.К. Погорелко, профессору физики при Технологическом институте, который первый познакомил медицинскую общественность с методом Рентгена, отозвавшись на родившуюся потребность».

    Поразительно много сделано за 3 недели, удивительно точно оценены огромные возможности, открываемые Х-лучами для медицины, и проблемы, которые придется решать!

    Алексей Константинович Белоусов (1848–1908) — на тот момент экстраординарный профессор на кафедре физиологической анатомии. Выходец из потомственных дворян Изюмского уезда, он шел в медицину не напрямик — 4 года проучился на юридическом факультете Харьковского университета, потом перешел на медицинский и «по сложившимся случайно обстоятельствам вынужден был докончить курс медицинских наук в Киевском университете» (эвфемизм отчисления за участие в беспорядках?). Лишь в конце 1875 г., сдав экзамены в Харькове, Белоусов получил звание лекаря [5]. Его ровесник Погорелко к тому времени давно был доцентом.

    Белоусов ясно видел большое значение Х-лучей и для анатомии, но цитированное выше выступление — его единственный вклад в рентгеновскую тематику. Почему?

    Белоусов, «художественная» натура которого ярко проявлялась даже во внешности, всегда был более гуманитарием, чем естественником; его второй профессией много лет оставалась живопись, а лучшим другом был харьковский художник Сергей Васильковский [6]. Уже немолодому профессору претили волевые усилия и целеустремленность, которых требовала новая технология (зато этими качествами не был обделен его ученик, будущий советский академик В.П. Воробьев). Сверх того, от Х-лучей Белоусова отвращали слабое здоровье и благоприобретенная в молодости опасливость.

    Их сотрудничество осталось лишь эпизодом биографии и для Погорелко, отошедшего от физики ради прикладной электротехники и местной политики. Организации производства в Харькове рентгеновских аппаратов он предпочел более масштабные и прибыльные проекты городского освещения и электрического трамвая (вспомним аналогичные преференции пражского профессора Ивана Пулюя).

    Физиолог И.Р. Тарханов

    Равнодушно отнеслось к рентгеновскому «гаджету» и ХМО, сделавшее ставку на бактериологию, несмотря на то что осенью того же года Харьков получил еще один импульс — пионер русской радиобиологии, назначенный председателем экзаменационной комиссии по медицинскому факультету, поделился только что полученными результатами с огромной аудиторией (более 800 человек!) на заседании ОНМГ 3.10.1896 г. [3]:
         «Академик И.Р. Тарханов сделал сообщение «Физиологическое действие Рентгеновых лучей».
         Опыты докладчика касались главным образом наблюдения над лягушками. Основной его вывод тот, что Х-лучи действуют умеряющим, ослабляющим ход жизненных процессов образом.
         Лягушки, заключенные в ящике и подвергавшиеся рентгенизации, ведут себя гораздо покойнее, чем контрольные, изолированные от Х-лучей высокой деревянной ширмой, оклеенной толстым слоем свинцовой бумаги. Они менее беспокоятся и сохраняют одно и то же положение очень продолжительное время. Кожа их темнеет от расслабления тонуса кожных нервов. При обнаженном головном мозге успокаивающее действие лучей было еще рельефнее.
         На мух, заключенных в стеклянную банку, Х-лучи действуют аналогично, и эти насекомые энергично двигаются только при приближении круксовской трубки, когда начинают испытывать на себе действие тихих электрических разрядов.
         Далее было констатировано ослабление рефлексов и, как доказано рядом опытов, оно происходило вследствие успокаивающего действия Х-лучей на спинной мозг. Блестящим доказательством такового служили опыты над лягушками, коим был введен стрихнин в смертельных дозах, и такие лягушки или вовсе не давали картины отравления, или оправлялись от него, тогда как контрольные погибали без исключения. У лягушек, галлюцинированных после хлороформенного наркоза, Х-лучи действовали умеряющим образом на силу галлюцинации, самый наркоз наступал скорее, а пробуждение от него — позже.
         Успокаивающее действие на центральную нервную систему докладчик объясняет следующим образом: Х-лучи задерживаются в нервных центрах, так как в последних содержится в наибольшем количестве фосфор в виде лецитина, и в силу сохранения энергии проявляют свое действие, разряжая животное электричество».

    И.Е. Репин: портрет князя И.Р. Тарханова

    Князь Иван Романович (Рамазович) Тарханов (1846–1908), он же Тархан-Моуравов и Тархнишвили, — русский физиолог, ученик и сотрудник И.М. Сеченова и И.П. Павлова, — был человеком с пылкой фантазией, увлекающимся и быстро остывающим, а потому оставившим свой след в самых разных областях науки. Он исследовал гипноз, определял массу крови у живого человека, а за открытую профессором кожно-гальваническую реакцию ему должны быть благодарны создатели детекторов лжи. В опубликованной тогда же статье [7] Тарханов пророчествовал:
         «Х-лучи могут служить не только для фотографирования и для диагноза, как это думали до сих пор, но и для воздействия на организм, и мы не удивимся, если в недалеком будущем этими лучами будут пользоваться с лечебною целью, в особенности в случаях повышенной нервной раздражительности, истерии, эпилепсии, столбняка и т.д.».

    Мудрено ли, что князь слыл в ученой среде оригиналом — он любил читать публичные лекции; у него на квартире собирались художники (Н.К. Рерих и другие). С импозантного профессора писал портреты И.Е. Репин; его прославил своим пером сам Александр Дюма! В книге «Кавказ» Дюма-отец не раз вспоминает беседы с сыном подполковника Р.Д. Тарханова, гевальдигера Кавказской армии (охранявшего в свое время Хаджи-Мурата). Уже тогда юный князь Иван «говорил о рубке головы, как о самой простой вещи»: «Я отрежу три головы, — сказал он таким тоном, будто говорил «когда я сорву три ореха», — и глаза ребенка воспламенились». А словесный портрет Тарханова, нарисованный восхищенным Дюма, не уступал обаянием молодому д'Артаньяну:
         «Мальчик имел прекрасную физиономию: волосы черные, спереди опущенные до бровей, похожие на волосы Антиноя; брови и ресницы черные; глаза бархатные и сладострастные; зубы великолепные».

    Для экзальтированных девиц-нигилисток Тарханов был неотразим, но мог ли увлечься фантазиями такого человека серьезный ученый? Вряд ли. Наверное, поэтому радиобиология еще долго не находила в нашем городе своих последователей.

    Несмотря на то, что после первого всплеска интереса к Х-лучам освоение их харьковскими медиками происходило медленными темпами, историки не вполне справедливо приписывают Харькову минимальный вклад в стартовый этап развития рентгеновских технологий в медицине. Так, согласно работе [1], лишь спустя 2 года после первого всплеска интереса к Х-лучам здесь появился аппарат заводского производства, еще два — в начале XX в., а первая публикация, заслужившая упоминания, — в 1902 г.:
         «В 1898 г. для Харьковского университета был приобретен аппарат Рентгена. Его использовали для диагностики и лечения, а также в научных целях проф. М.М. Ломиковский, проф. И.Ф. Зеленев, проф. И.Н. Оболенский. Еще один рентгеновский кабинет был организован в 1901 г. в клинике проф. Л.В. Орлова, а также в Николаевской больнице, в которой рентгенологом работал С.П. Григорьев. Он и является основателем рентгенологии на Харьковщине.
         Результаты использования Х-лучей в диагностике были освещены в ряде публикаций, в частности, для распознавания заболеваний костей (А.В. Тихонович, 1902)».

    Традиционная версия хода событий в нашем городе удивляет как низкой скоростью прогресса (к примеру, в Петербурге рентгенология развивалась значительно быстрее), так и выпадением из общей логики. Дело в том что везде мотивированными пользователями Х-лучей поначалу были хирурги, отыскивающие в теле пули, иные инородные тела, переломы, вывихи и др. повреждения. Это по их заказам уже за 1896 г. возможности рентгеноскопии и рентгенографии были резко расширены, а электротехнические фирмы Запада начали промышленное производство стационарных и мобильных аппаратов, намного превосходивших первые, «самодельные» установки физиков. Но в Харькове, если верить [1], все было не так: из профессоров-пионеров Ломиковский и Оболенский — терапевты, Зеленев — дерматовенеролог, и лишь запоздавший Орлов — хирург.

    Правда, книга [2] отчасти восстановила реноме наших хирургов: «Нельзя не упомянуть про первое описание рентгеновской картины инородного тела в сердце 16-летней девочки, раненой выстрелом из револьвера (А.Г. Подрез, 1898)». Профессор Подрез, выполняя упомянутую в [2] работу, возглавлял кафедру хирургической госпитальной клиники Харьковского университета, но, как мы убедимся ниже, ему пришлось водить свою больную в клинику Оболенского. Почему?

    Попробуем восстановить подлинный ход событий по первоисточникам. И начнем с того, что университетские хирурги обзавелись рентгеновским аппаратом значительно раньше, чем утверждают авторы [1]. Официальный «Отчет о состоянии и деятельности медицинского факультета за 1896 г.» сообщал:
         «В истекшем году директор хирургической факультетской клиники, заслуженный ординарный профессор В.Ф. Грубе во время своей заграничной поездки сделал заказы различных инструментов, приборов и аппаратов. Приобретенные в истекшем году аппарат Румкорфа и все необходимые принадлежности для получения лучей Рентгена дадут возможность в ближайшем времени воспользоваться этим гениальным открытием для хирургических целей».

    Профессор В.Ф. Грубе

    Клиника ветерана русской хирургии (род. в 1827 г.) Вильгельма Федоровича Грубе как раз во время ажиотажа вокруг открытия Рентгена переезжала в новый корпус. Здесь было электрическое освещение, центральное паровое отопление; для клиники и ее лабораторий — бактериологической, химической, патогистологической — закупалось за рубежом самое современное оборудование. В том числе, конечно же, и рентгеновское [3]:
         «В январе 1896 г. хирургическая факультетская клиника была переведена в новое здание на обширной площади в конце Сумской улицы, где сгруппированы все новые университетские клиники. Оно представляет собой обширный двухэтажный корпус, обращенный главным фасадом на юго-восток.
         Через первую дверь по коридору направо мы входим в большое помещение инструментального кабинета, хорошо снабженного всеми хирургическими принадлежностями; в прошлом году он обогатился многочисленными аппаратами и новыми инструментами, введенными в практическую хирургию быстро совершенствующейся техникой последнего времени. Рядом расположена комната для фотографирования и радиоскопии по способу Рентгена. Ставни, обтянутые клеенкой, позволяют закрыть наглухо окно и сделать эту комнату вполне темной».

    Вскоре после его оборудования шеф клиники тяжело заболел и фактически отошел от дел. А 28 апреля 1898 г. старый профессор скончался, и его богатое наследство надолго стало предметом интриг [4]:
         «После смерти В.Ф. Грубе попечитель учебного округа Хрущов поручил временное заведывание хирургической факультетской клиникой А.Г. Подрезу. Однако декан медицинского факультета и некоторые члены факультета считали, что для Подреза будет обременительно вести две хирургические клиники и находили более удобным поручить факультетскую клинику теоретику Орлову».

    Согласно официальной истории медицинского факультета [5], в мае 1898 г. по инициативе декана Н.К. Кульчицкого большинством голосов клиника (а с ней и рентгеновский кабинет) была временно передана Л.В. Орлову, до того профессору по кафедре хирургической патологии с десмургией и учением о вывихах и переломах. Осенью был объявлен конкурс; при голосовании в мае 1899 г. факультетские профессора еще раз поддержали Орлова (+15, –8) отвергнув претензии Подреза (+11, –12). Со своей стороны, Орлова забаллотировал Совет университета, но министр народного просвещения, проигнорировав мнение немедиков, утвердил в августе 1899 г. решение факультета. В ответ в октябре большинство ассистентов и ординаторов факультетской хирургической клиники демонстративно вышли в отставку...

    Понятно, что эта борьба оставляла соперникам мало времени на Х-лучи, забирая нервы и силы. Сотрудники Подреза начали замечать, что «нравственные уколы и душевные тревоги подтачивают его здоровье»; затем «на почве сильной неврастении явились бессонница, головокружение, частые обмороки, потеря аппетита и постепенное исхудание» [4]. 9 ноября 1900 г. 48-летний профессор на конной прогулке выпал из седла, ударился головой о булыжники Сумского шоссе и в тот же день умер.

    Профессор А.Г. Подрез

    Оценивая вклад Аполлинария Григорьевича Подреза в рентгенологию, обратимся к его статье [6] (заметим кстати, что некоторые авторы, не удосужившись заглянуть в нее, приписывают профессору то, чего он не совершал — «впервые в мире удалил инородное тело из стенки сердца, обнаруженное при помощи Х-лучей»):
         «15 декабря 1897 г. крестьянская девушка Меланья Сы-ва, 16 лет, ранила (нечаянно) себя в грудь выстрелом из револьвера 32-го калибра. Через 2 часа после ранения больная была доставлена в госпитальную хирургическую клинику в тяжелом состоянии. Операцию проводили 19 декабря под эфирным наркозом в присутствии ординаторов клиники, нескольких студентов 5-го курса и проф. Репрева».

    Вскрыв грудную клетку, Подрез брал работающее сердце в руки, ощупывал, даже колол иглой и зондировал рану, но пулю так и не нашел [6]:
         «Интересная особенность данного случая заключается в малой реакции со стороны сердца на все довольно грубые приемы, которые мне приходилось производить ради отыскания инородного тела. Спустя полтора месяца путем пластической операции была закрыта недостача в грудной стенке. Больная выписана из клиники 27 марта 1898 г.
         Для разрешения столь загадочного случая и особенно для выяснения места пули 30 марта через больную были пропущены рентгеновские лучи в терапевтической факультетской клинике проф. Оболенского. Положение пули на флуороскопе видно довольно ясно. Иногда удавалось видеть передвижения инородного тела соответственно ритмическим сокращениям сердца.
         В настоящее время больная в деревне, пользуется хорошим здоровьем и находится под надзором врача».

    В [6] имеются зарисовки сердца с экрана, но местоположение пули — в мышцах желудочка или же в его полости — так и осталось для Подреза загадкой. А вот в чем профессор не сомневался, так это в перспективах немолодого ординатора факультетской хирургической клиники, занимавшегося «рентгенизацией колена при различных фазах сгибания» [4]:
         «В начале апреля 1899 г. в медицинский факультет поступила диссертация лекаря Тринклера под заглавием «К хирургии поперечных переломов надколенника» для соискания степени доктора медицины. Рецензентами этой диссертации были назначены факультетом профессора Подрез и Орлов. Проф. А.Г. Подрез 26 апреля представил следующую рецензию:
         «При объяснении другого сорта переломов («прямых») автор пользуется не только литературными данными, статистикою, анатомическими исследованиями Мейера, Лангерганса, Вольфа, Баха, опытами, произведенными на трупах Хоффа и Шапю, но и прилагает собственные проверочные исследования о положении надколенника в моменты переломов при помощи Х-лучей.
         Автору, таким образом, принадлежит заслуга первого применения лучей Рентгена для изучения механики движений в суставе и положения надколенника в моменты, соответствующие его излому».

    Действительно, в диссертации [9] наличествуют три рентгеновских снимка коленного сустава при его постепенном сгибании, которыми автор иллюстрировал свою гипотезу о механизме перелома надколенника. Но в тексте, вопреки всем канонам научной этики, нет ни благодарностей, ни даже указаний, где и под чьим руководством выполнена работа. Не сказано даже, на чьей кафедре и на каком аппарате сделаны рентгенограммы. Невероятно!

    Николай Петрович Тринклер начал работать ординатором в клинике В.Ф. Грубе еще в 1885 г. и вроде бы слыл его любимым учеником. De facto же Вильгельм Федорович, якобы «стремясь к тому, чтобы его ученик как можно полнее раскрыл свое дарование», то и дело «значительно расширял требования к будущему профессору», отчего «сроки окончания диссертационной работы приходилось отодвигать» [10]. Как следствие, Тринклер защитился лишь спустя год после смерти требовательного учителя — 31 мая 1899 г. (а вовсе не 1889 г., как указано в [10]). Поскольку защита совпала по времени с разгаром схватки за клинику, то скромный лекарь не стал играть судьбой своего столь выстраданного детища, указывая в диссертации кого-либо из участников интриги. А после защиты новоиспеченный доктор медицины не стал, подобно коллегам по клинике, «бить горшки» с новым шефом и был вознагражден за благоразумие: в 1900 г. его утвердили в звании приват-доцента по кафедре Орлова. Там же, скорее всего, и были сделаны им в 1897–1898 гг. «диссертационные» рентгенограммы.

    Рискнем предположить, что поступки Н.П. Тринклера стали дополнительными «нравственными уколами, подточившими здоровье» его старшего товарища, с которым Николая Петровича связывали многолетние неформальные отношения — если верить автору [10], этот богатый харьковский домовладелец и хозяин несколько частных лечебниц подарил (!) Тринклеру одну из них:
         «У Н.П. Тринклера возникла потребность в создании частной больницы, где можно было бы широко развернуть клиническую хирургию. Решить эту проблему ему было нелегко, т.к. он не имел достаточных средств. Помог в этом проф. Подрез, который имел небольшую лечебницу в доме на ул. Чернышевской, 11, где со студенческих времен проживал Н.П. Тринклер. Их связывала давняя личная дружба и, уезжая из Харькова, проф. А.Г. Подрез безвозмездно передал свою лечебницу на 75 коек Н.П. Тринклеру».

    Даже в контексте очевидных нелепиц этого текста (как мы знаем, «переехал» Подрез на городское кладбище, а больницу на 75 коек и сегодня язык не повернется назвать «небольшой») можно согласиться: поведение Тринклера в глазах Подреза, давшего старому другу столь благожелательный отзыв, выглядело как измена. Воистину история — не только даты и степени, но также характеры и поступки...

    Профессор Н.П.Тринклер

    Впрочем, вклад в рентгенологию Н.П. Тринклера этим и ограничился, а потому и забыт. Николай Петрович стал со временем знаменитым; о нем писали книги, его именем в Харькове названа улица. Куда меньше повезло в истории его шефу, старшему всего на 4 года (Л.В. Орлов родился в 1855 г.). Тамбовский уроженец, Леонид Владимирович был в нашем городе «чужаком» — питомец Московского университета (1878), он стал доктором медицины в столичной Военно-медицинской академии (1884), где проработал ассистентом и приват-доцентом 10 лет. Но именно Орлова следует считать (в отношении использования Х-лучей) не только руководителем Н.П. Тринклера, но и учителем упомянутых в начале статьи С.П. Григорьева с А.В. Тихоновичем.

    Итак, реально рентгеновский кабинет заработал в факультетской хирургической клинике профессора Л.В. Орлова не в 1901 г., как полагают авторы [1], а несколькими годами раньше. Да, впервые он упомянут в «Отчете о состоянии и деятельности Харьковского университета за 1901 г.»: «Штатный ординатор при хирургической факультетской клинике лекарь А.В. Тихонович перемещен штатным лаборантом при той же клинике и заведовал кабинетом для рентгенизации». Но нет сомнения в том, что и до, и после того купленный В.Ф. Грубе еще в 1896 г. рентгеновский аппарат широко использовался для диагностики в клинике, унаследованной Л.В. Орловым.

    Другое дело, что получаемые при этом результаты почти не встречаются в публикациях и отчетах. Даже заведовавший кабинетом А.В. Тихонович (1876–1956) лишь одну из многих своих статей, вышедших в этот период, посвятил рентгенографии [8], а докторскую диссертацию [9], начатую у Л.В. Орлова, заканчивал и защищал в Москве.

    А ведь Александр Владимирович имел все задатки для того, чтобы стать основоположником харьковской рентгенологии. Сын и внук гимназических директоров, родственник профессора университета, он с блеском завершил среднее образование и медицинский факультет. Еще будучи студентом, А.В. Тихонович удостоился золотой медали за работу по теме «Доказать препаратами на трупах, какой из способов резекции ganglii Gasseri следует считать наиболее целесообразным» (1899 г.); под названием «К вопросу об оперативном лечении невралгий тройничного нерва. Топографо-анатомическая оценка способов резекции ganglii Gasseri» она была полностью опубликована в 1901 г. отдельным выпуском (135 с.), а в сокращенным виде — в «Записках Харьковского университета». Статью студента в соавторстве с доктором И.А. Баранниковым «Случай микроцефалии» в 1900 г. опубликовали «Труды Общества научной медицины и гигиены при Харьковском университете».

    Уже здесь А.В. Тихонович продемонстрировал отличное владение пером и завидную эрудицию; его обзор литературы на немецком, французском, английском и итальянском языках наглядно свидетельствует о том, что студент читал все эти статьи в оригинале.

    После получения в 1900 г. звания лекаря с отличием А.В. Тихонович был зачислен сверхштатным ординатором на кафедру Л.В. Орлова. В 1901 г. в журнале «Хирургия» выходят его статьи «К вопросу о новообразованиях влагалищной оболочки яичка и семенного канатика» (Т. 10, С. 630-636) и «О хирургических заболеваниях, вызываемых пневмококками» (Т. 11, С. 266-282).

    Одновременно Александр Владимирович сотрудничает в «Русском журнале кожных и венерических болезней», выходящем с 1901 г. в Харькове. Здесь он, владея многими языками, реферирует зарубежные публикации; здесь же вышла его статья [8], а позже — работа «О поражении верхних дыхательных путей при проказе» (1904, № 4-6).

    Но при всей широте интересов А.В. Тихоновича именно Х-лучи были в те годы предметом его вдохновения. В этом нетрудно убедиться, читая его диссертацию [9]:
         «Подходил к концу 1895 г., когда мечта Филандера, относившаяся к ХХ в., уже осуществилась: «Удивительная фея Электра дала миру магическую трубку, которая при помощи своих лучей делает человека прозрачным, как хрусталь». Этим открытием научный мир обязан великому немецкому ученому Рентгену, который в декабре 1895 г. сделал свое первое сообщение «О новом роде лучей».
         Открытие Рентгена нашло широкое применение в медицине, и особенно в хирургии. Свойством Х-лучей задерживаться некоторыми телами первым делом воспользовались для определения местонахождения металлических предметов — игл, пуль и т.п. инородных тел в пропускающих лучи мягких тканях тела человека. Дальнейшей областью приложения явились травматические нарушения анатомической целости костей, которые благодаря богатому содержанию солей извести сильно задерживают новый вид световой энергии, что соответствующим образом отражается на флюоресцирующем экране и на светочувствительной фотографической пластинке.
         Пользование методом Рентгена для изучения состояния костной системы при разнообразных патологических процессах (опухоли, бугорчатка, сифилис, остеомиелиты) обогащает наши сведения массой новых данных, позволяя изучать изменения на живом с такими же, если не большими, подробностями и удобствами, как это удавалось делать раньше исключительно на секционном столе. Благодаря высокой проницаемости нового вида световой энергии нам нет нужды во многих случаях ждать смерти больного, чтобы уяснить себе хотя бы в главном сущность происшедших изменений в костях, скрытых под толстыми слоями мышц и других органов.
         Метод Рентгена по всей справедливости надо признать серьезным и научным методом исследования, который в связи с другими клиническими методами позволяет в несравненно большей полноте и ясности составить широкое и богатое подробностями представление о каждом подходящем случае. Мало того, часто он может дать такие типичные картины, которые сами по себе поставят на правильный путь наше распознавание. И потому остается искренне пожелать возможно широкого распространения ценного открытия великого немецкого ученого Рентгена и перехода его из богато обставленных дворцов-клиник в каждую больницу, даже с самым бедным инвентарем. Метод этот к тому же крайне гуманный, щадящий больного и избавляющий его от лишних страданий, трудно избегаемых при других методах исследования.
         Это пожелание особенно уместно теперь, когда все стремится к свету, когда хочется повторить слова Гете «Mehr Licht!». А лучи Рентгена тоже есть свет».

    Можно, однако, предположить, что А.В. Тихоновича не удовлетворяли рутинные рентгеновские исследования больных с разнообразными патологиями — Александру Владимировичу хотелось сосредоточиться на увлекшей его теме. А была еще и личная причина (о ней — чуть ниже) того, почему он перебрался в Москву, где успешно завершил диссертацию [9]:
         «Мне с первого же года врачебной деятельности пришлось особенно много работать в клинических рентгеновских кабинетах. Сперва я занимался при Харьковской факультетской хирургической клинике, где сделал свой доклад о гуммозном поражении наколенника [2]. С сентября 1903 г. я с разрешения проф. П.И. Дьяконова получил возможность работать в его хирургической клинике при Московском университете. Здесь, в заботливо обставленном рентгеновском кабинете, накопился уже немалый материал по патологии костей.
         Главной составной частью диссертации являются наблюдения из клиники проф. П.И. Дьяконова, затем — несколько случаев из Харьковской факультетской хирургической клиники, которые я имел возможность рентгенографировать».

    Из этих случаев последний датирован апрелем 1902 г., а фамилия Л.В. Орлова как автора некоторых советов изредка встречается в тексте.

    Профессор А.В. Тихонович со студентами в Ярославле

    В 1905 г. бывший харьковчанин защитился и был утвержден в звании приват-доцента Московского университета на кафедре госпитальной хирургии, руководимой профессором П.И. Дьяконовым (1855–1908). Эта его работа также была удостоена премии — имени профессора Н.И. Новацкого. А.В. Тихонович стал одним из немногих экспертов Российской империи по рентгеновской диагностике. Одесситы Я.М. Розенблат и П.А. Вальтер, начавшие издавать в 1907 г. первый специализированный журнал «Рентгеновский вестник», привлекли Александра Владимировича к сотрудничеству. Впрочем, настоящий рентгенолог из А.В. Тихоновича так и не выковался, хотя он прожил еще долгую жизнь, стал профессором, написал учебники, близко познакомился с национальными окраинами СССР (похоже, не всегда по своей воле) [10]:
         «С 1906 по 1916 г. А.В. Тихонович был приват-доцентом Московского университета по кафедре госпитальной хирургии, одновременно работал хирургом в разных лечебных учреждениях Москвы. С 1918 по 1920 г. он заведовал той же кафедрой. В 1920–1921 гг. А.В. Тихонович — профессор кафедры хирургической патологии Закавказского университета. В 1921 г. он избирается профессором факультетской хирургической клиники медицинского факультета Ярославского университета, где и раскрывается его талант как хирурга, организатора, педагога и общественного деятеля.
          В 1932–1937 гг. А.В. Тихонович переезжает в Сталинабад, где работает ректором Таджикского медицинского института. В 1938 г. он переезжает в Ленинград, где работает хирургом в разных лечебных учреждениях, а в годы Великой Отечественной войны — консультантом-хирургом в военных госпиталях Ленинграда, Кирова, Череповца.
         С 1947 по 1951 г. А.В. Тихонович заведовал кафедрой топографической анатомии в Ярославском медицинском институте, одновременно вел курс анатомии и физиологии человека в Ярославском педагогическом институте».

    Но профессор больше никогда не возвращался в Харьков — город своей личной трагедии. В 1900 г. «Харьковские губернские ведомости» сообщали:
         «21 августа в 12 часов дня, после молебствия во 2-й Харьковской мужской гимназии, ученик VII класса А.В. Иванов вошел в кабинет директора Владимира Поликарповича Тихоновича и два раза выстрелил в него из револьвера. Первая пуля, миновав директора, разбила стекло в двери, вторая же попала ему в затылок и убила наповал. После этого Иванов побежал в учительскую и там ранил в левый бок преподавателя латинского языка Л.Н. Горкевича, выстрелив в него в упор.
         Затем Иванов поехал к полицеймейстеру, где сообщил о совершенном преступлении и был задержан. Убийце 20 лет, он сын покойного купца В.А. Иванова, жил у своей матери. О причинах убийства много слухов, но воздержимся от их упоминания ввиду недостоверности».

    Официально причины никогда не были обнародованы; скандальное дело, собравшее множество экспертов, адвокатов и публики, слушалось в Харькове в апреле 1901 г. в закрытом режиме. Интерес к нему подогревался тем, что в Петербурге в марте состоялся аналогичный процесс студента Петра Карповича (1874–1917), застрелившего министра народного просвещения Н.П. Боголепова. Карпович получил 20 лет каторги (но вскоре бежал), харьковские же присяжные, взяв за прецедент дело Веры Засулич, освободили убийцу, якобы не совершившего теракт, а действовавшего в состоянии невменяемости. Их вердикт гласил:
         «На основании п. 1 ст. 771 Устава уголовного судопроизводства считать Иванова по суду оправданным и на основании ст. 96 того Устава отдать его на год под ответственный надзор родителей».

    Иванов спокойно вышел из зала заседаний, но в коридоре с ним случился истерический припадок; помощь ему оказали 4 присутствующих врача. Домой Иванова увез один из родственников.

    Мог ли сын убитого спокойно жить в одном городе с безнаказанным убийцей и с такими присяжными? Вопрос риторический...

    Профессор Л.В. Орлов

    Вернемся, однако, к Л.В. Орлову (1855–1923) — харьковскому шефу А.В. Тихоновича. Приехав в наш город, Леонид Владимирович сразу проявил недюжинную активность: в 1895 г. он вместе с профессором В.Я. Данилевским стал издавать журнал «Вестник медицины»; тогда же вместе с профессором М.М. Ломиковским он открыл при военном госпитале «прием приходящих посторонних больных», то есть поликлинику. М.М. Ломиковский (род. в 1849 г.) с 1892 г. был профессором врачебной диагностики и пропедевтической терапевтической клиники; база его кафедры, как и ряда других, находилась в Харьковском военном госпитале. Ломиковскому и достался купленный в 1898 г. на деньги военного ведомства рентгеновский аппарат, который ряд авторов [1] считают первым в Харькове:
         «Материальные средства клинического отделения дали возможность кафедре ординарного профессора Ломиковского приобрести в отчетном - 1898 - году аппарат Рентгена, которым широко пользуются и другие клинические отделения.
         В 1899 г. аппарат Рентгена благодаря некоторым усовершенствованиям продолжает служить как для диагностических, так и для терапевтических целей. Помимо многих исследований по внутренней медицине, на этом прекрасном аппарате осуществляется научная работа дерматологической клиники над влиянием Х-лучей на здоровую кожу и кожные заболевания».

    Научных публикаций в результате работы на госпитальном аппарате реально было сделано не больше, чем на аппарате факультетской хирургической клиники, — то есть те же 1–2. Но, регулярно упоминая о нем в университетских отчетах, кафедры М.М. Ломиковского, И.Н. Оболенского и И.Ф. Зеленева (издававшего «Русский журнал кожных и венерических болезней») добились таки того, что вошли в историю украинской рентгенологии раньше, чем кафедра В.Ф. Грубе — Л.В. Орлова.

    Последний, между тем, вовсе не чурался Х-лучей: в его некрологе во «Врачебном деле» сказано, что «рентгенология всегда привлекала Леонида Владимировича», да и скончался Л.В. Орлов, занимая пост директора Всеукраинской рентген-академии. Профессор раньше многих своих коллег начал заниматься рентгеновской диагностикой у себя на дому [11]:
         «Леонид Владимирович отличался незаурядными техническими способностями, любил следить за техникой и старался насаждать ее выдающиеся достижения. У него в квартире был принадлежавший ему ценный рентгеновский аппарат, которым он лично манипулировал тогда, когда далеко не все больничные учреждения в Харькове были ими снабжены.
         Он был поклонником и автомобильного дела, изучил его за границей, где заказал собственную модель и лично управлял машиной. За городом, по Сумскому шоссе, он любил на просторе предельную скорость своей машины, весь отдавался движению и мчался быстро без шляпы, с развевающимися по ветру белоснежными волосами.
         Благодаря организаторскому таланту, выдающимся хозяйственным и административным способностям Л.В. Орлов сумел создать в своей клинике такую обстановку и порядок, что приезжавшие иностранные хирурги признавали клинику образцовой даже для Европы».

    Но почему тема Х-лучей не оставила следов в публикациях Л.В. Орлова и его сотрудников? Вероятно, профессор не считал результаты рутинных рентгенологических исследований предметом, достойным научных статей или включения в ежегодные университетские отчеты. А то и попросту ленился [11]:
         «Как ученый, Леонид Владимирович не любил писать и не оставил поэтому крупных печатных трудов. Немного вышло от него и диссертаций, всего что-то 2–3. Сам он не особенно любил заниматься с диссертантами и охотно отпускал своих сотрудников писать работы в других лабораториях.
         Л.В. Орлов многие годы собирал интересные истории болезни, и у него накопился большой клинический архив, который его ученики все собирались обработать».

    В этом архиве, несомненно, видное место занимали рентгенограммы. Но и профессору, и тем более его ученикам, все было недосуг привести это богатство в порядок и издать, сделав достоянием медицины...

    Литература: 
    1. Позмогов А.И., Бабий Я.С. Развитие рентгенологии в Украине // Вестник рентгенологии и радиологии. — 1997. — № 6. — С. 44-47.
    2. Труды Общества научной медицины и гигиены при Императорском Харьковском университете за 1896 г. — Вып. 2. — Харьков, 1897.
    3. Афанасьев М.К. Очерк истории рентгенологического дела в Донбассе // Материалы по истории рентгенологии в СССР / Под ред. проф. С.А. Рейнберга. — М., 1948. — С. 262-267.
    4. Публикации о жизни и деятельности А. К. Погорелко.
    5. Попов М.А. Прозекторы и их помощники при кафедре нормальной анатомии в Императорском Харьковском университете. — Харьков, 1901. — 135 с.
    6. Синельников Р.Д. Жизнь в науке. — М.: Медицина, 1969. — 124 с.
    7. Тарханов И.Р. Опыт над действием Рентгеновских Х-лучей на животный организм // Известия С.-Петербургской биологической лаборатории. — 1896. — Т. 1, № 3. — С. 47-52.
    8. Тихонович А.В. К вопросу о радиографии сифилитических поражений костей. Случай сифилиса наколенной чашечки // Русский журнал кожных и венерических болезней. — 1903. — № 1.
    9. Тихонович А.В. Применение рентгенографии для распознавания заболеваний костей (воспалений и новообразований): Диссертация на степень доктора медицины. —М., 1905. — 238 с.
    10. Кройчик Е.А. К 100-летию со дня рождения профессора А.В. Тихоновича // Хирургия. — 1977. —№ 5. — С. 143-144.
    11. Мельников-Разведенков Н.Ф. Как жил, учил и умирал Л.В. Орлов // Сборник научных работ памяти проф. Леонида Владимировича Орлова. — Харьков — Краснодар, 1926. — С. 1-6.

    Источник: mif-ua.com

    Балаклиец Анатолий: персональный сайт © 2008 -


    Flag Counter
    МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Яндекс.Метрика